Он глядел вокруг, на ходу подмечая разные мелочи, всякий пустяк, и стеснялся собственного чувства, которое настойчиво побуждало его сейчас нарушить официальную обыденность вступления в военный городок. Впереди у него будет предостаточно дней, чтобы все рассмотреть, впереди у него вечность. Но что ему до вечности, ему хотелось именно сейчас подойти к плацу, опереться на легонький штакетник у сквера, постоять и послушать шелест листвы, подышать, глядя на серое, клочковатое от туч небо, вжиться в поблескивающую лужицами площадь, в ряды двухэтажных домов, заслоняющих собой горизонт, проникнуться строгостью казарменных окон и пустынностью улочек и переулков.

И кажется, для того чтобы отвязаться, отвлечься от навязчивого желания (хороша была бы картина: приезжий лейтенант, вместо того чтобы поспешить в штаб, разгуливает в сквере), Колотов решил заговорить с солдатом.

— Как служба идет? Как тут живется? А?

— Служба идет нормально, товарищ лейтенант, — ответил солдат будничным тоном и, помолчав, прибавил с оттенком удивления: — А чего ей не идти? Идет!

«В самом деле, чего службе не идти…» Колотов улыбнулся: сколько лет ждал этого момента! Еще дорогой пытался представить, как вступит на территорию незнакомого военного городка. Ну что ж! Момент этот пришел. Он шагает по усыпанной гравием дорожке, и шаги его как бы делают отсчет нового времени в его жизни.

— Сюда, товарищ лейтенант.

В штабе, поднявшись по широкой, чисто вымытой лестнице, Колотов доложил о прибытии. Капитан, принимавший доклад, оказался простецким парнем, хотя и был старше Колотова лет на семь. Он прочитал документы, потом вышел из-за стола и поздравил лейтенанта с прибытием. Они поговорили, капитан объяснил обстановку: полковник Клюев в поле и штаб весь в поле. Но он свяжется по радио с Клюевым либо с начштаба Костиным, проинформирует их о прибытии пополнения.

Он снова крепко пожал Колотову руку. Потом оба уселись на жесткий диван, стоявший у противоположной стены.

В одну минуту капитан рассказал о себе все: когда прибыл в гарнизон, с чего начал службу, как ему живется сейчас.

— Очень хорошо, что вас сюда назначили. Очень хорошо.

Колотов из всего этого понял, что капитану здесь нравится, что он хочет, чтобы и Колотову здесь понравилось.

— Вот только такой вопрос, — сказал капитан, нахмурясь. — Насчет жилья…

Когда Сергей уезжал из училища, то среди его товарищей шли разговоры о квартирных условиях. Чтобы по приезде в гарнизон была предоставлена комната. Все считали, что это самый важный и самый трудный вопрос. Однако сейчас, глядя в улыбчивое лицо капитана, после того как он так хорошо говорил про свой полк и откровенно назвал трудности, было бы просто нескромным выяснять, почему не могут дать ему комнату. Может, такой же, как он, лейтенант женился — вот и выпала комната из офицерского общежития.

Между прочим, насчет семейного положения капитан поинтересовался у Колотова еще в начале беседы. А сейчас он спросил, кто у Колотова остался в родном городе. Есть ли у него братья и сестры.

— У меня только мать, — сказал Колотов.

— А отец?

— Умер.

Капитан опустил глаза, и несколько секунд длилось молчание.

Потом заговорил Колотов:

— Мне бы с дороги привести себя в порядок. К кому обратиться, чтобы встать на довольствие?

— Это мы устроим, — ответил со вздохом капитан. — Сию минуту…

Он перешел к столу и подвинул к себе телефон.

Бронетранспортеры шли медленно, то и дело спотыкаясь о выступающие из земли корневища деревьев. Саруханову казалось, будто ели, стоявшие тесно вдоль обочины заброшенной лесной дороги, подпрыгивают. Борта кидало из стороны в сторону, по крыше хлестали ветки.

Снова заморосило. Урчал, взвиваясь на высоких нотах, мотор.

— Сколько времени? — спросил водитель Никитенко.

— Тридцать пять седьмого, — ответил Саруханов.

Сквозь пелену сеющего дождя проступали редкие квадратики луговин — дорога шла под уклон. Колонна двигалась медленно, осторожно, соблюдая положенный интервал. И вдруг передняя машина встала. Тут же была передана команда: командиры взводов к командиру роты.

Сквозь гудение мотора доносились голоса.

Саруханов открыл люк и пружинисто спрыгнул на землю. Впереди между деревьями мелькнули широкие плечи лейтенанта Никонова, командира второго взвода. Скоро Саруханов понял причину остановки. Лес вокруг поредел, и лесная дорога обрывалась, уходя в болотину. Редкие сосны маячили на ней островками; извилисто тянулся с холма кустарник.

Бронетранспортер разведчиков, замаскированный ветками, стоял справа. Чуть дальше были вырыты щели. В них виднелись спины солдат и выставленные автоматы.

Капитан Богачев, командир роты, в плащ-накидке с поднятым капюшоном, из-под которого колюче щетинились густые брови, уже отчитывал командира первого взвода Жернакова.

— Мобилизуйте людей, а не рассуждайте! — говорил он, жестко поблескивая глазами.

— Я уже дал команду, — лейтенант Жернаков показал на солдат. — Сейчас начнем. Ведь не голыми же руками…