Мельников зло сверкнул на меня стальной «фиксой», поставил на землю чемоданчик с инструментами, не торопясь закурил «Мальборо», наверняка, не кишиневские, потом все-таки не выдержал, сплюнул в сторону.

— Начальник, знаешь, я свой долг перед тобой помню. Но вот то что ты с меня требуешь, это такое западло…

— Так, Саша, я что-то не понял. Ты, что, восстать решил? И в чем западло?

— Менту эти деньги отдавать западло. Не, я на такое не подписываюсь…

Глава 15

Глава пятнадцатая. Суматошный день.

— Я разве сказал, что я на эти деньги претендую? Ты Саша это сам придумал — сам и огорчился? Тем более, если по понятиям вашим разбираться — пацаны вам задолжали. На территории работали — долю не отстегивали, за полгода там не две тысячи, а гораздо больше получилось. А куда ты эти деньги зашлешь — мне без разницы, лишь бы они у Славы ушли, а до Дениса не дошли нив каком виде. Все? Вопрос решился? Теперь все по понятиям?

— Ну если так, то как бы да.

— Тогда давай, Саша, счастливо оставаться.

— И тебе не хворать начальник.

За севшим до суда в СИЗО Денисом Козловым остался долг — парень так и не дал показания относительно примерно двух десятков квартир, вскрытых лихими докторами. Моя уловка относительно талька с медицинских перчаток, якобы изъятых на местах преступлений, не сработала. Я дал ребятам время перевести дух — Денису затосковать в вонючей скученности камеры, в круглосуточном обществе чрезвычайно опасных людей чуждого ему круга. А для Славы Жирафа, который наверняка успокоился, решив, что подельник будет благородно молчать, взяв все на себя, я подготовил другой сценарий — отъехавшего к «хозяину» кореша надо «греть», и «греть» хорошо. А через недельку я буду решать дальше, что делать, в зависимости от того, как будет действовать Жираф — растрясет свою мошну, чтобы заткнуть рот Денису или пойдет на новые кражи.

Плохой.

Сегодня Громов заступил на суточное дежурство, а мы, Кадет и Студент, спокойно курили в кабинете, ожидая Близнюка, который задерживался у начальства, решая свои, не всегда понятные вопросы. Сейчас докурим, выпьем чаю, выполним какое ни будь необременительное поручение старшего опера –вот и обед, а там, глядишь, и день закончился, возьму пива и… Додумать благостную мысль я не успел — дверь в кабинет резко распахнулась, на пороге показался возбужденный Владимир Борисович, быстро проглядывающий написанное на паре листочков, сцепленных скрепкой.

— Так, оба здесь? Отлично. Слушаем сюда — охрана привезла троих — двух парней и девку. Парни выходили из подъезда, где сигнализация сработала, а девка якобы к ним подошла во дворе. Громов вместе с оперативно-следственной группой на адрес выехали, а этих троих нам сказали отработать по полной. Так что, заканчиваем с чаями и работать начинаем. Ты — палец старшего уперся в меня: — беги в операторскую, если компьютер работает, то пробей задержанных по всем базам. Если связи нет, то найди кабинет, где поспокойнее и звони в информационный центр, пусть информацию по телефону дадут. Пароль на сегодня — Сокол. А мы пока начнем в задержанными работать.

Связь с информационным центром сегодня работала стабильно. Я поболтал с нашей компьютерщицей Надей, которая дежурила сегодня и очень мне нравилась, в ожидании, пока матричный принтер, получив пакет информации о задержанных жуликах, начнет с пулеметной трескотней елозить по широкому листу перфорированной бумаги, распечатывая полученные биты информации. Сегодня на улице было тепло, батареи жарили во всю, Надя сидела в тонкой блузке с коротким рукавом, красиво облегающей ее спину, а когда она тянулась к принтеру, чтобы оторвать распечатанный лист, мне было виден краешек груди, не прикрытой лифчиком. В самый неподходящий момент пришел начальник участковых и тяжелым взглядом выставил меня с уютного стула в тесной операторской. Я, со вздохом, смакуя в голове картинку изогнувшейся красивой девушки, пошел по коридору, выполнять свой служебный долг. На стуле со сломанной спинкой, поставленном посреди проходя, сидел, спиной к двери, худощавый парень с коротко стриженной головой, на которой были отчетливо видны три старых шрама.

Я обошел задержанного и сунул старшему распечатку с информацией.

— О как! А ты че мне, Вася, гонишь, что ты не при делах? Ты же вор квартирный, в чистом виде. Год на свободе погулял и обратно собрался? — заулыбался Близнюк, по диагонали прочитав распечатку.

— Не, начальник, ты на меня бочку не кати. Я в подъезд чисто поссать зашел, а то в этом районе ни гаражей, ни кустиков нет. А парня этого, с сумкой, я вообще не знаю, в лифт он сел, когда я с девятого этажа спускался. Так что ты все свои вопросы ему задавай, а на мне ничего нет. Я как откинулся, что с криминалом завязал.

— Да ты что? А чем ты зарабатываешь теперь? Работать куда-то устроился?

— Не, с работой сложно все. Я туда-сюда походил, но с судимостью никуда не берут. Я дома сижу, матушке по хозяйству помогаю пока, но надеюсь работу все-таки найти…

— Так, с этим все понятно. Давайте второго тащите, фамилия его Ветров, а этого в камеру пока.

Я повел Васю — домоседа в дежурку, а там увидел ее — на лавочке сидела принцесса из моих снов — тоненькая, смуглая, с двумя тугими косами цвета вороньего крыла, как моя первая любовь — Вероника, что разбила мне сердце и, не обращая на меня ни малейшего внимания, гуляла с десятиклассником Буровым, а после восьмого класса, внезапно, уехала с родителями в далекий Мурманск. Девушка сидела скромно сдвинув ножки. Широкая и длинная темная юбка скрывала почти все, только носочки аккуратных туфелек выглядывали наружу.