– Мы могли бы с вами где-нибудь поговорить?

– Если недолго, у меня рабочий день в разгаре, – ответил я.

– Да-да, конечно.

Я провел даму в сторонку, в местечко, которое мы назвали «Остров сокровищ». Тут была беседка, в середину которой вбили трубу, а к ней приварили штампованный диск от легковушки. Отверстия закрыли, насыпали внутрь песка и получилась чаша на подставке, служащая пепельницей. Достав сигареты, я закурил, дама ко мне присоединилась. Только у неё оказался маленький приборчик, в который она вставляла по половинке сигареты.

– Это «айкос», – сказала она. – Система нагревания табака. Очень модно нынче в Европе.

– Забавная штучка, – ответил я. – Так, простите, с кем имею честь?

– Ах, та, совсем забыла представиться. Меня зовут Вера, Вера Харкет-Эйденбаум.

– Знакомая фамилия, – заметил я.

– Да, конечно. Я – мама Глеба.

– Надо же, – удивляюсь. – Та самая мама, которая бросила его, когда он был ребёнком? – спрашиваю довольно бесцеремонно, поскольку сам скоро стану отцом, и подобные вещи не принимаю.

– Это вам Глеб рассказал?

– Да.

– Ах, ну конечно. Он ведь очень зол на меня, – сказала грустно женщина.

– Злость – это не то чувство, которое он к вам испытывает, – говорю ей. – Ненависть – вот гораздо точнее. Так что вам от меня нужно?

– Я знаю, что вы с Глебом дружите…

– О, это громко сказано. Приятельствуем – это да. Мы соседи по подъезду. Только он на 20 этаже, а я пониже буду. Всё как в жизни – он замминистра, ну а я, – кивнул на свою промасленную робу.

– Вижу, – слабо улыбнулась Вера. – Я недавно вернулась в Россию. Мне кажется, что насовсем. Мой муж, Дэвид Эйденбаум, недавно умер, и я получила большое состояние. Но одной мне с ним делать нечего, потому решила, что вдруг у меня теперь появится возможность… как-то наладить с Глебом контакт. И вы мне, если не будете против, то поможете в этом.

– Я? Почему я?

– Я навела справки, вы уж простите. Выяснила, что вы с супругой – единственные люди, с которыми Глеб тесно общается. Других друзей… простите, близких знакомых у него нет.

– Так вы пошли бы к нему, поговорили.

– О, конечно, – горько усмехнулась Вера. – Вы же сами сказали, что он меня ненавидит. Конечно, с кулаками не набросится на родную мать, но всё же…

– Скажите, а что значит «справки навела»?

– Только не обижайтесь, ладно?

– Постараюсь.

– Я наняла частного детектива. Он мне и помог собрать информацию.

– Не знал, что в России сыщики водятся.

– Он русский, но работает в Европе. Там у него своё детективное агентство, – сообщила Вера.

– Очень интересно. И что же вы узнали? Хотя нет, не говорите. Ну, или как-нибудь потом.

– Так вы согласны мне помочь с Глебом? – в глазах Веры затеплилась надежда. – Я вас очень щедро отблагодарю… Господи, я даже не знаю, как именно. Миллион евро вас устроит?

Я смотрю на даму, хлопая глазами. Сама-то представляет, какие это здесь деньги? Они и там велики, а тут так и вовсе – богатство.

– Нет? Да, да, вы правы. Миллион за то, чтобы вернуть сына, это же такая чушь. Господи, я очень волнуюсь, простите. Пять миллионов. Нет! Десять. Они будут ваши, если мой Глебушка…

– Давайте так, – сказал я. – Встретимся вечером, в восемь часов, в кафе «Бригантина». Вы его найдете по карте. Только я буду со своей супругой, хорошо?

– Да-да, конечно! Я так рада, – Вера снова продемонстрировала свои безупречные зубы и, обещав увидеться вечером, поспешно удалилась, похрустывая каблучками по гравию, покрывающему пространство вокруг «Острова сокровищ».

Я остался один, курить дальше. Мысли роем витали в голове. Десять миллионов – это, конечно, безумно много. Но меня другое заинтересовало: Глеб пару раз проникновенно рассказывал о том, что предательство матери изменило его судьбу. Как именно – не говорил, и что в его душе творится – тоже, но я понимал: внутри сознания человека произошла настоящая катастрофа. Виной тому – она, Вера, и я представления не имел, как наладить их общение.

Только это же безумно интересно! Вдруг, не дай Бог, конечно, с нами когда-нибудь такое случится? Я хоть буду знать, как поступать. У меня ведь отцовского опыта никакого, у Катюши – материнского. То есть, конечно, её опыт уже начался с момента, когда узнала о своей беременности, но это пока лишь эскиз. Остальное придет потом, и потому нужно готовиться. Как я уже понял, жизнь – штука непредсказуемая. Да и десять миллионов, чего скрывать, – сумма такая, о которой лишь мечтать. Интересно, что Катюша об этом скажет?