— Сколько я тебе должен?

— Они за счет заведения. В следующий раз, когда я буду заказывать их в Новом Орлеане, я дам тебе знать, чтобы ты имел их в запасе.

Он нагнулся и поцеловал ее изящные губы. И поцелуй был долгим, поскольку Тилли была дьявольски хороша. Когда он выпрямился, она опустила ресницы и сказала:

— Ну, ну. Меня не целовали так со времен Шарля Дюпре. Будь здоров. Ты уверен, что губки — это все, что тебе нужно?

Он взял ее за подбородок и снова поцеловал.

— Уверен, — сказал он. — Мне нужно беречь силы.

У нее вырвался чудесный, продолжительный смех.

— Догадываюсь. После того, как мы смеялись здесь, как ослы, и ты уходишь от меня через пять минут, моя репутация погибнет.

Он улыбнулся и открыл дверь.

— Нет, это моя репутация погибла, раз я не смог продержаться дольше пяти минут.

— Если бы я взялась за тебя, ты мог бы и не продержаться, — бросила она на прощание.

Лукас возвращался в Дабл Си в хорошем настроении. Губки, лежавшие в его кармане, побуждали его свернуть на восток и навестить Ди, но он удержался от этого. Вдалеке прогремел гром, заставив его принять окончательное решение вернуться домой. Он посмотрел вверх, но увидел только ярко-голубое небо. Грозовые тучи все еще находятся за горизонтом, решил он, намереваясь добраться до ранчо до начала грозы. Долина нуждалась в хорошем дожде, поскольку снежные шапки на горах не были столь мощными, как обычно, и летом не приходилось ждать много влаги.

В это же время приближающаяся гроза застала Оливию и Луиса на северной дороге.

Луис взглянул на небо при первом же звуке грома. Оливия продолжала смотреть на путь перед собой, а ее кобыла осторожно выискивала дорогу на неровной поверхности.

— Надеюсь, что после дождя уляжется пыль, — сказала она.

Он рассчитывал на дождь по более серьезным причинам. Прошло слишком много времени с тех пор, как пролился короткий весенний ливень, и уровень воды в источниках был низким для мая. Но несмотря на необходимость в дожде, Луке не хотел, чтобы их свидание с Оливией прервалось.

Луис заметил, как она волновалась, когда он подъехал, и поэтому решал ограничиться тихой беседой. Оливия постепенно успокоилась, напряженность исчезла с ее лица, и он наслаждался разговором с нею. Ему хотелось не только обнять ее, но и увидеть, что она чувствует себя с ним свободно. Сейчас была подходящая ситуация, чтобы побеседовать и узнать друг друга лучше.

— Существует ли договоренность между тобой и Лукасом Кохраном? — тихо спросил он, наблюдая за ее лицом.

— Нет, — ответила она. — Он так же, как и я, никогда не говорил о свадьбе, хотя все считали, что он сделает это.

— Ты не хочешь этого? Он могущественный человек, и я слышал, что его положение станет еще выше.

— Мне нравится Лукас, но он просто мой друг.

Как приятно было иметь возможность сказать это! Поведение Кохрана накануне убедило Оливию, что он увлечен Ди.

— Я не знаю, что бы я ответила ему, если бы он сделал мне предложение, — продолжала она.

— Из-за его богатства?

— Нет. Я воспитывалась в роскоши, но не воспринимаю это как должное. Но мне двадцать пять, и я боюсь, что если не выйду в ближайшее время замуж, то это уже никогда не произойдет, а следовательно, у меня никогда не будет собственной семьи.

— Мне тридцать два, — сказал он. — И я начал думать, что тоже хотел бы завести семью.

Она быстро взглянула на него и покраснела.

— Почему ты не вышла замуж раньше? — Он осторожно успокоил лошадь, когда животное отступило перед кустарником. — Я уверен, что тебе делали предложения.

— Нет. Никто никогда не делал. Я почему-то никогда ни в кого не влюблялась, и, очевидно, никто также не влюблялся в меня.

— Я не шутил, когда говорил об этом. О своих намерениях.

— Я знаю, — прошептала она и вздохнула. — Почему ты бродяжничал?

— Скитания всегда казались мне естественной вещью.

Он гадал, сможет ли объяснить все так, чтобы она поняла.

— Я всегда хорошо владел оружием и никогда не злоупотреблял этим. Но когда человек умеет быстро управляться с револьвером, большинство окружающих его людей начинают испытывать беспокойство. И рано или поздно кто-то решает, что он быстрее, и хочет доказать это. Ни один город не желает, чтобы в нем поселился быстрый стрелок, поскольку он привлекает других стрелков. Некоторое время я работал на братьев Саррат в Нью-Мексико, но потом погибла Селия и я не мог оставаться там.

Он помолчал, взглянув на небо, которое еще оставалось чистым, и продолжал:

— Постепенно переезды начинают казаться естественной вещью. Есть определенная прелесть в том, чтобы узнать, что находится за этой горной грядой, потом за следующей и так далее. Видишь новые места и новые лица, огромный мир вокруг тебя, и ты в самом центре. А иногда я ехал недели, не встречая другого человеческого существа. Только я, лошадь и небо. Временами, когда я долго бываю в городе, мне не хватает этого.