Если не брать в расчет неуклюжую попытку администрации магазина списать на эту кражу серьезную недостачу товара, то картина преступления выглядела так же просто, как и нелепо. Под вечер, в аккурат перед закрытием магазина Фролов незаметно залез в подсобку и там надел на себя четыре картонные коробки из-под какого-то товара, поставив их одну на другую, предварительно подогнув листы картона на днище и в верхней части коробок. Он так и простоял в углу подсобного помещения, изображая стопку коробок с товаром, до самого закрытия магазина. Ночью находчивый воришка взял с полок то, что посчитал нужным, и со своей добычей вылез через окно второго этажа на козырек пандуса, откуда благополучно спустился на землю. Фролов, похоже, не заметил, что в торговом зале имеются датчики движения, и, спустившись с козырька, он тут же попал в объятья приехавшего на срабатывание сигнализации наряда.

Получалось, что Фролов, будучи в магазине, имел доступ и в подсобные помещения, и в торговый зал, а значит вполне мог прихватить с собой массу более дорогостоящих товаров и даже деньги из стоящих в зале кассовых аппаратов. Однако взял он только то, что собирался съесть и выпить. Интересно, что ни следователь, ни кто-либо другой никак не отреагировали на странности в поведении обвиняемого.

Доктор Манкевич, конечно, знал по фильмам и по детективной литературе, что преступники иногда сознательно идут на заведомо неудачные мелкие кражи, чтобы сесть в тюрьму и уйти от ответственности за более серьезные преступления. Иногда рецидивисты делают это специально для того, чтобы снова попасть за решетку, поскольку жить на воле они уже не в состоянии. Так что поведение Фролова, возможно, было вполне себе рациональным, но все же есть здесь какая-то загадка. Сесть в тюрьму незадачливый воришка явно не хотел; в прошлый раз он даже пытался симулировать психическое расстройство. В общем истинные мотивы своего поведения мог пояснить только сам Фролов, и Артур Эдуардович насел на следователя и не слезал с него, пока не получил разрешения еще раз поговорить с обвиняемым.

Через несколько дней доктор Манкевич, получив, наконец, разрешение, отправился в следственный изолятор. Зачем это все ему понадобилось? Он и сам себе удивлялся. Как почти все самодовольные люди, Артур Эдуардович весьма высоко ценил собственное время. Он и на пациентов-то старался не тратить больше двадцати минут, если, конечно, они не были богатыми или влиятельными людьми – тут Манкевич ни времени, ни сил не жалел. Видимо, случай со странным препаратом, вызывающим необъяснимым образом удивительный побочный эффект, не на шутку возбудил профессиональный интерес доктора.

Когда в тесную камеру со столом и стульями, привинченными к полу, привели обвиняемого Фролова Юрия Викторовича, доктор Манкевич сразу подметил в нем некоторую особенность, которой он не заметил во время их предыдущей встречи. В ходе беседы Артур Эдуардович понял в чем дело. Несмотря на показное простодушие, за которым парень пытался скрыть сидевшую в нем на уровне подсознания почти что животную настороженность, он демонстрировал удивительное равнодушие ко всему окружающему. Создавалось впечатление, что Фролову стало как будто все равно, что с ним будет завтра. Казалось, он постоянно говорит самому себе: «Пока все терпимо – и ладно, а там – будь что будет».

Тем не менее, увидев доктора, Фролов явно удивился, хотя вида не подал. Он, в ответ на приветствие Манкевича, сдержанно поздоровался и, силясь скрыть внутреннее напряжение, осторожно уселся на краешек стула, ожидая подвоха.

Артур Эдуардович приветливо улыбнулся, всячески показывая свое расположение к обвиняемому.

– Я здесь, Фролов, вот по какому поводу, – сказал он. – Все никак не могу дать заключение по вам.

– Угу… – неопределенно промычал в ответ Фролов.

– Не пойму я: то ли вы действительно больны клептоманией, то ли симулируете.

– Вы чего, доктор? – с наигранным удивлением возразил воришка. – Меня же уже один раз за психа признали! Да и лечили меня от этой самой клептомании.

– Ну да, ну да, – как будто только что вспомнив обстоятельства дела, закивал Манкевич, – вы там, я припоминаю, даже в клинике лежали.

– Точно, – подтвердил Фролов, – лежал в психушке – было дело.

– А кто у вас был лечащим врачом?

– Власов его звали. Лев Юрьевич.

– Власов? Знаю, знаю, – сказал Артур Эдуардович, хотя слышал эту фамилию впервые, – опытный доктор. И что же, он вам поставил диагноз «клептомания»?

– А то, – подтвердил Фролов.

– И доктор вам, наверное, лекарство какое-нибудь от клептомании назначал?

– Я в больнице целый месяц просидел. Все честь по чести. Он мне какие-то модные таблетки прописал. «Клептерин» называются.

– Лечили вас, лечили, а вы снова, значит, совершили кражу из магазина.

– Да чего я там взял-то? Пару банок тушенки да бутыль беленькой!

– А я там в деле целый список украденного видел. Листа на три – не меньше.

– Э нет! – моментально отреагировал Фролов. – Этот номер не пройдет! Лишний хабар на меня навесить хотят. Там товару в этом списке – на особо крупный потянет! Я им что, баран, что ли?!

– Я вот только одного не могу понять, – задумчиво и как бы про себя проговорил Артур Эдуардович, – почему в магазине, где вас поймали, вы взяли только водку и консервы какие-то. Неужели ничего получше не было?

– Так пожрать-то мне чего-нибудь надо, – пожал плечами воришка. – Ну и выпить – всегда ведь охота.

– Ну хорошо, а одежда не нужна, что ли?

– Так одежда у меня есть.

– Но ведь и другая одежда тоже может пригодиться. Зима скоро. Можно и продать какой-нибудь товар.