Комбриг Рычагов с супругой появились в Щелкове пятничным утром точно в назначенное время:. Но Рославлев их опередил. Вместе с ним там же находились капитан госбезопасности и человек невысокого росточка, подвижный, тепло одетый, но в тонких шерстяных перчатках, которого комбриг и его жена сразу же определили как фотографа. А кем еще мог быть тот, у которого на плече болталась сумка, а на шее — ФЭД? Еще Рычагов подумал, что фотограф, похоже, из того же ведомства, что и капитан. Не очень-то он походил на гражданского.

Коринженер сказал, обращаясь к фотографу и явно продолжая разговор:

— …у меня кассеты с пленкой стандартные, на тридцать шесть кадров, но чувствительность побольше. Вот, гляньте. Даже, полагаю, вы сможете обойтись без лампы-вспышки.

— Так ведь зерно на такой пленке тоже поболее будет, — возразил фотомастер.

— Да и пускай. Нам понадобятся карточки вот таких размеров, — и коринженер показал пальцами.

Одновременно Александров глянул влево.

Дизель-генератор уже был запущен и прогрет, и насос заработал, но гигантское синее полотнище на выровненной площадке еще не изменило форму: на это требовалось время. Поэтому летчики не обратили внимания ни на звук, ни на вид. Им был интересен ряд огромных металлических гофрированных коробок.

Последовали взаимные приветствия чуть в официальном духе.

— Вот это, товарищи, и есть те самые домики, о которых я говорил. Пойдемте. Этот — для семейной пары с детьми. Не возражаете, если начнем с него?

Последняя фраза, разумеется, была данью вежливости и не более того.

Инженер щелкнул необычным прямоугольным висячим замком и распахнул дверь.

— Если появятся вопросы, то сразу задавайте.

— Ой, мамочки! — по-девчачьи вспискнула капитан Нестеренко. У нее были причины на такую реакцию. Капитан остался полностью невозмутимым (он-то все это видел раньше), а фотограф с очевидностью не обратил внимания на интерьер. Его работа была впереди.

Две отдельные комнаты; в одной красовался складной диван, в другой — двухэтажная кровать. И еще нечто вроде рабочей комнаты, с небольшим письменным столом, двумя настольными лампами и двумя стульями. Почему-то больше всего Марию Петровну поразило то, что рабочая мебель была металлической, а не деревянной. Шкаф с посудой. Что-то вроде кухоньки со странной плитой со стеклянной поверхностью, на которой были нарисованы три конфорки. Раковина с двумя кранами. Кухонный стол с чайником совершенно необычной формы: очень высоким. Великое множество штепселей. Непонятного назначения белый ящичек с электропроводом.

Фотограф принялся делать свое дело. Отщелкав шесть кадров, он заметил:

— А все же с лампой надо попробовать. Тут как, электричество подключено?

В ответ седой коринженер молча ткнул пальцем в сторону стены. Фотограф с солидной неторопливостью подключил свое осветительное устройство, поколдовал над ним и продолжил свою работу. Теперь с регулярностью появлялись вспышки.

Женщина шустро пробежалась по домику. Так, ватерклозет… крошечная кабинка для душа… ну, это понятно, места в домике мало. Но целый ряд устройств поставил в тупик до такой степени, что прозвучал вопрос:

— Товарищ коринженер, а эти… они для чего?

Александров был до последней степени деловит:

— Это — маленький водогрейный котел. Греет ту воду, которая подводится к домику. Посуду там помыть, душ принять, даже руки помыть. Емкость небольшая, как видите, так что пусть жильцы расходуют горячую воду бережно. Это — охладитель воздуха. Летом домик будет сильно нагреваться солнцем, так что вещь необходимая. Иначе в жару летчики будут плохо спать ночью, а им надлежит быть в наилучшей форме. Сразу предупрежу вопрос: вот этот белый аппарат — устройство для нагрева пищи. Лучше, чем плита, поскольку может греть прямо в тарелке или там блюде. А сама тара при этом становится теплой, а не горячей. Но с ней надо соблюдать осторожность: металлических предметов внутри не выносит. Уж поверьте на слово: сгорит. Ну и еще некоторые особенности есть, они в инструкции.

Но на этом энергичная женщина не остановилась:

— Кровати, которые одна над одной — они ведь для детей возраста… ну, скажем, лет шести или старше. А если те совсем маленькие?

— Хорошо замечено, но тут не вижу трудностей, — небрежно заметил Александров. — Просто заменим эту мебель на маленькие кроватки… Что ж, пройдемте в домик для холостых летчиков.

Рычагов явно подобрался. Это дело касалось его куда ближе.

Осмотрев второй домик, он начал задавать вопросы:

— Товарищ Александров, мне показалось или вправду набор посуды в кухне поменьше?

— Вы правы, товарищ комбриг. Предполагается, что холостяки не будут тратить свое время на готовку — ну разве что иногда. По плану для всего личного состава предусматривается столовая.

В домике для семейных стол почему-то имел лишь два ящика, а холостяки могли наслаждаться аж тремя. Рычагов это отметил, открыл третий (центральный) ящик и нашел там коробочку с карандашами, ластики, стопку писчей бумаги приличной толщины и блокноты. Как раз это было понятно: летчики должны иметь возможность обсудить служебные дела и даже что-то записать.