– Думалось, ты сначала разденешься.

– Раздевать – твоя привилегия.

Аккуратно берёт за лицо и притягивает для поцелуя.

Как вдруг я просыпаюсь.

Просыпаюсь и взглядом ударяюсь в монастырский потолок. Поднимаюсь на локтях и осматриваюсь: спальню укрывает ночь и шторы, а из ванной комнаты бежит вода. Должно быть, Ян ушёл мыться. Вот откуда вода во сне…

Врезавшись в подушку затылком, закрываю глаза и пытаюсь притянуть Бога Солнца обратно; мне хочется оказаться в его объятиях.

Вода в душевой замолкает, мгновение спустя объявляется Ян. Обращает внимание на меня и говорит:

– Разбудил? Прости.

Молча отворачиваюсь и ощущаю сминающуюся постель. Хозяин Монастыря прикладывается на другую часть кровати и накрывается одеялом. Между нами встаёт подушка.

– Иди на диван, в кабинет, – отторгаю я.

– Не начинай, Луна, – вздыхает мужчина.

– От тебя пахнет мылом, это сбивает сон.

– Не потом, так что благодари.

– Иди прочь.

– Прекрати.

Он давно не спит в кабинете на диване. Подтапливает вторую сторону кровати и поворачивается спиной; я часто просыпаюсь и вижу его сбитый курчавый затылок.

– Я голодна.

Мужчина привстаёт и бросает на меня спесивый взгляд.

– Повтори?

– Ты запутался в двух словах? То же мне божок, не знающий грамоты. Я не ела сегодня, хочу.

– Пошли на кухню.

Хозяин Монастыря встаёт и набрасывает на себя банный халат, а мне протягивает накидку, которую я надеваю на некоторые платья. Вскидываю её поверх спальной сорочки и следую за мужчиной. Мы проходим этаж и по винтовой лестнице спускаемся в столовую, даже в тёмное время суток изрыгающую запах горелого масла. Обеденные столы пустуют, крошки на некоторых из них выдают недобросовестную послушницу, что предпочла не нести дежурство, сваленные в мойку котлы выдают недобросовестную повариху – одну из. Ян предлагает завтра же сделать им выговор и лишить приёма пищи, на что я согласно пожимаю плечами и с полки беру оставленный початок кукурузы.

– Есть каша из кукурузы, – предлагает Хозяин Монастыря.

Скусываю зёрна и отмахиваюсь.

Часть региона, на которой расположен Монастырь, более сухая, а потому располагающиеся на территории поля вынашивают только засухоустойчивые культуры. За ними следят люди Яна, люди Яна собирают урожаи и люди Яна доставляют их на конвоях. Всё, о чём не задумываешься при косвенной принадлежности, являет себя, когда погружаешься в общий котёл.

А чтобы содержать десятки послушниц, потребно множество средств.

Хозяин Монастыря берёт из корзины подле стола дыню, спиливает макушку и ножом постёгивает жёлтые, сахаром напитанные кусочки.

– Сахарная, отлично.

– Может, построим купели? – предлагаю я.

Долька дыни встаёт поперёк горла Хозяина Монастыря, и он с проклятиями кашляет.

– Нет так нет, – спокойно пожимаю плечами, приняв бурную реакцию за отказ.

– Какие купели? Ты о чём, Луна? Скоро нам будет нечего есть, потому что поля некому обслуживать, а ты про новое строительство?

– Кухню и столовую отсюда можно перенести и собрать купели: ванные и искусственные водопады, в которых приходящих богов будут чествовать излучающие красоту и молодость девы. Здесь же они могут предаваться распутству.

– А как же интимность обстановки, конфиденциальность?

– Комнаты за красным балдахином останутся как классика. А уж про интимность и конфиденциальность не тебе рассказывать, Хозяин Монастыря, ибо однажды я нашла тебя в резиденции Бога Жизни в руках женщины, а подле вас кружились ещё и ещё руки и ноги.

– В этом смысл резиденции Жизни.

– В оргиях?

Прямолинейность ставит поперёк горла Яна очередную дольку дыни. Мужчина встряхивает плечами и подбирает слова, отторгает одну мысль и выдаёт другую:

– Приходящие на вечера в упомянутую резиденцию и делают это для того, чтобы помимо обсуждения деловых вопросов, кучностью отдаваться животным инстинктам. Монастырь же – классический бордель. С твоими идеями мы претендуем задавить потребность в посещении резиденции Жизни.

– Тогда к прочему возведём зал, в котором можно будет курить и проводить сделки.

Хозяин Монастыря самодовольно улыбается. И издевается:

– Если соблазнишь какого-нибудь божка, который с радостью вложится в строительство, без проблем.

Спорю:

– Тебе Гелиоса соблазнять не пришлось, а он вложился.

– Таких индивидуалистов на свете мало. Возможно, больше не осталось.

Загораюсь:

– Подожди. Если я вдова Дома Солнца, где все сбережения моего мужа? Где богатства, о которых сплетничают со всех сторон?

Хозяин Монастыря пожимает плечами: