– Волосы к губам прилипли, – он вдруг убрал руку, победно улыбаясь. – Вот поэтому я и говорю: никакой косметики.

Я ощутила себя глупо, потому что позволила себе растаять в моменте. Резко одернулась и развернулась от мужчины в сторону выхода. Наконец, дверцы лифта распахнулись. Я буквально кинулась прочь, скомкано бросив:

– До завтра, Юрий Владимирович!

Дорога до дома простой не была, но после месячного марафона по огромной столице она казалась мне плевой. Сперва двадцать минут до метро, затем два-три часа трясучки и сразу возле станции ходил мой автобус – прямо до общежития.

Я шла по обочине, как обычно. Думала о том, что за странные отношения у нас с Бариновым, когда вдруг рядом притормозила машина.

– Не знакомлюсь, – холодно отмахнулась я, лишь слегка мазнув взглядом по огромному черному «Рендж Роверу».

– Похвально, – голос Баринова застал меня врасплох. Я замерла на месте, медленно поворачиваясь в сторону мужчины с широко распахнутыми глазами. – Садись, подвезу. Мне как раз в твою сторону. По пути, можно сказать.

Прочистив горло, я заставила себя отряхнуться от шока и покачала головой:

– Нет, нам в разные. Я не с родителями загородом живу. В общаге.

Баринов старался не выдать своих эмоций. Но, видимо, мое откровение его настолько поразило, что бровь возьми, да и дернись. Будничным тоном он добавил:

– Мне именно в тот район.

«Ага-ага, – прыснула я про себя, – да тебя в твоем брендовом наряде прямо с тачкой в нашем районе украдут!».

– Кажется, я адрес общаги не называла… – невинно моргая глазами, я поймала Баринова на вранье.

Тот сжал зубы, переменился в лице.

– Ты же там прописана, – моментально среагировал он. – Я посмотрел в паспорте, при устройстве на работу.

А тут я едва не расхохоталась вслух. Мне требовалось огромной силы воли, чтобы ответить ему без сарказма и злорадства:

– Правда? Удивительно… Ведь папа меня еще в детстве в деревне на севере прописал. Ну, чтобы какой-то там налог не платить. Я не разбираюсь.

Баринов чернел на глазах, лицо его медленно превращалось в оскал.

– Садить. В. Машину, – устав быть вежливым, он холодно приказал. – Я просто тебя подвезу.

Как бы босс не пытался пробраться в мой мозг и заставить делать то, что нужно ему, я устояла. Развернулась и направилась в сторону метро. Довольная собой, окрыленная собственной решимостью, сделала первый шаг, второй, третий, четвертый, пятый и… Мой каблук сломался. Остался в сливной решетке, которая не пойми для чего расположилась на тротуаре.

– Че-е-ерт! – застонала я, захныкав в голос. Мало того, что это были мои единственные туфли на каблуке, так еще и по темноте нужно было пилить черт знает сколько. – Да что же такое? Может меня кто-то проклял?

– А может это просто за длинный язык бумерангом прилетело? – Баринову особо с места двигаться даже не пришлось. Он с кривой ухмылкой подъехал на пару сантиметров вперед и, глубоко вздохнув, нажал кнопку открывания пассажирской двери. Та приветливо распахнулась перед моим носом. – Садись, Лизонька. И в следующий раз, уж будь добра, под ноги внимательнее смотри. Приблизительно так, как ты сегодня на мою гостью Кристину пялилась.

Тяжело дыша, я уже готова была засадить сломанный каблук в лоб начальнику, но вдруг одумалась. Разве есть хуже наказание, чем ехать в час пик в самый конец столицы? По убитой дороге, в самое дальнее и стремное общежитие через самые опасные районы города. Глядишь, и прибьет его там кто-то… А мне даже делать ничего не придется. Точнее, договор разрывать.

– Спасибо за предложение. Так мило с вашей стороны, – ехидно улыбнувшись, я залезла в салон, захлопнула двери. И уже когда авто двинулось с места, завизжала от боли. – Какого черта сидение горячее такое?! Вы подогрев включили?

– Я думал, ты замерзла, – подозрительно спокойно протянул начальник.

– На улице плюс тридцать! – напомнила ему я, подкладывая под пятую точку сумочку.

– У каждого свои особенности, – мы подъехали к светофору, когда Баринов повернулся ко мне с потемневшим взглядом. Его лицо было опасно холодным, но в то же самое время чертовски горячим. Дикая смесь! – Сегодня в лифте у тебя соски колом стояли. Вот я и решил, что ты замерзла, бедная.

Я ахнула от его наглости. Щеки тут же запылали от стыда. Опустив взгляд, я ужаснулась тому, что через блузу и лиф действительно видны соски! Прикрыв грудь рукой, я отвернулась к окну. «Дорожка будет тяжелая!», – с тяжелым вздохом подумала я.

****

Второй месяц работы прошел под лозунгом «Озабоченный босс». И это еще мягко сказано… То ли мое псевдо-соблазнение его Царского Величества так взбудоражило, то ли какое-то лунное затмение… Не знаю. Но факт остается фактом – Баринов буквально меня домогался. Скрыто, конечно. Не прямо в лоб.