Прошла неделя – результатов нет. Из двадцати пяти компаний, в которые было написано, пришли стандартные отказы: «К сожалению, в настоящее время предложить ничего не можем. С уважением…» Опять мимо. Надежды рушились как песочные замки.

Время шло, деньги заканчивались, мы готовы были на любую работу, чтобы пополнить свой кошелек и продержаться хотя бы месяц. На месяц вперед был оплачен отель.

Нам предложили продавать картины, мы согласились, поехали. Картины не продали, а позора натерпелись – стыдно вспомнить. На вопрос «Не желаете ли вы взглянуть на картины?» нам отвечали: «Пошли вон отсюда!» И мы в свои тридцать восемь лет, проглотив этот унижающий для нас позор, шли к следующему дому в надежде, что повезет. Нет, не везло.

В полном отчаянии Матвей прорабатывал любые варианты временного трудоустройства и по чьей-то подсказке был направлен на освободившееся место охранника.

– Даша, мне предложили работу охранника в ювелирном магазине.

Я с радостью почти прокричала:

– Соглашайся!

– Хозяйка магазина – богатая еврейка. Но с ней надо спать, – сказал Матвей почти шепотом, осознавая смысл сказанного и стыдясь этого.

Я помолчала, но, понимая безысходность нашего положения, ответила:

– Иди.

Матвей не пошел. И слава богу!

На следующий день мы, опять собрав скудные крохи надежды, подавленные и придавленные гнетом униженной потерянности и растерянности, отправились в Down Town. И путь наш лежал в компанию TransNatal («ТрансНатал»), На пункте охраны, как и в предыдущих компаниях, Матвей вопрошающе объясняет: «Я – горный инженер из России, ищу работу, могу ли я…» и так далее. Черный охранник направляет Матвея к геологу. Я, держа список всех двадцати пяти шахт, неожиданно для себя спрашиваю:

– Матвей, а как ты насчет шахты Matla («Магла»)?

– Даша, я готов лететь, ехать, ползти на ЛЮБУЮ шахту. И почему ты меня об этом спрашиваешь?

А я и сама не знала, почему. Но позже узнала, а точнее, поняла. Мы поднялись к геологу. Матвей начал рассказывать о себе, показал паспорт механизированной отработки лавы. Геолог не остался равнодушным и сказал Матвею прийти через два дня на прием к операционному директору, господину Питу Хендерсену.

Прошло два дня, у нас осталось двадцать рандов. На эти деньги можно купить булку хлеба, сосиски и бутылку молока. И все! Денег больше НЕТ. Работы НЕТ. Тростиночки, СОЛОМИНКИ, за что схватиться, чтоб только удержаться, тоже НЕТ.

Обещанная геологом встреча с операционным директором «ТрансНатала» П. Хендерсеном вселяла надежду.

И мы оба понимаем: это последняя надежда!

«Только бы ничего не случилось. Только бы встреча состоялась. Только бы НИЧЕГО не произошло, что может помешать встрече», – думали мы в унисон с Матвеем.

Через два дня мы подходим к офису «ТрансНатала». Представляемся охраннику. Охранник звонит, мы стоим как две натянутые струны: что сейчас нас ждет – зазвучит полонез Огинского или барабанная дробь и струны окажутся не нужны?

Положив трубку телефона, охранник повернулся к Матвею и четко произнес:

– Господин Хендерсен на месте и ждет вас.

В кабинете за большим столом сидел седовласый мужчина лет пятидесяти. От него веяло благородством и спокойствием.

– Прошу вас, проходите, присаживайтесь. – И с интересом стал всматриваться в экзотический материал другого континента. – Слушаю вас, – как бы говоря: «Ну и чем же, ребята, вы можете меня удивить?»

И, переведя взгляд на Матвея, жестом показал: «Я весь внимание».

Как мы все понимаем, в 1993 году проектов, презентаций в России вообще не было, и единственным презентационным материалом был паспорт механизированной отработки лавы. Матвею надо отдать должное: в состоянии внутренней безнадеги он сумел взять себя в руки, проявил немыслимое самообладание, уверенность и грамотность.

С каждым мгновением в глазах Хендерсена появлялись неподдельный интерес и профессиональная заинтересованность.

Он задавал Матвею вопросы, периодически склоняясь над паспортом.

Потом господин Хендерсен выпрямился, взгляд его изменился, и он произнес:

– А как вы насчет «Матлы»?

Матвей подумал: «На любую из двадцати пяти шахт – только возьмите», но, чтобы не выдавать нашего катастрофического положения, сдержанно ответил:

– Да, я готов.

– Вы согласны поехать на интервью в город Криель? – спросил Хендерсен.

– Мы не имеем машины, и у нас нет телефона, мы остановились в Берия – отель «Мина маунт». Мы здесь по туристическим визам, – изложил Матвей, и мы оба подумали, что после такой исповеди нашего положения вряд ли Величина «ТрансНатала» будет заинтересован в русском эмигранте.