Профессор замолчал.

– О чем вы задумались?
– шепнула Моника.

– О некоторых людях из Лаксена. Они не скрывают своей неприязни к нам, к исследованиям, которые мы ведем, и они не одиноки. К сожалению, еще достаточно людей, которые всеми силами стремятся задержать прогресс, противодействовать любым начинаниям, направленным на развитие человеческого разума. "Не хочу быть мудрым!
– вопит такой человек.
– Мой прадед был глуп, мой дед не грешил великим умом, у моего отца было ровно столько ума, сколько нужно, и мне достаточно того, что я знаю".

– Вы, конечно, преувеличиваете, профессор. Современный человек охотно познает новое.

– Не настолько охотно, как следовало бы ожидать. Но, разумеется, немного преувеличиваю. Я устал и огорчен. Не думал, что встречусь здесь с такими неожиданностями. Пойдемте обратно.

Сильный порыв ветра сорвал с дерева листья. Какое-то время они танцевали в воздухе, потом упали под ноги идущим.

В восемь утра пришла Маргарита, служанка Оорта. Она принесла письмо для профессора.

– Вы не боитесь?
– спросила Моника.

– Кого?

– Мадам Эйкин.

Маргарита пожала плечами.

– Не съест же она меня. Эта карга получила хороший урок. Затея с овцами выйдет ей боком. Уже все об этом болтают. Господин доктор только открыл глаза, как тут же рассказал о нападении и о том, что молодой господин ни в чем не виноват, что доктор обязан ему жизнью, что он защищал его от нападающих, как собственного отца. Я принесла травы, пусть ваша мама сделает полосканье. Если еще что понадобится, пришлите за мной...
– Маргарита увидела входящего профессора.
– До свиданья, мадемуазель.

– Письмо от доктора, - Моника подала Дину белый конверт.

– "Буду у вас в десять, - громко прочел профессор.
– Благодаря ночному нападению мы обрели множество друзей. Не волнуйтесь. Оорт".

– Короче говоря, нет худа без добра, - прокомментировал появившийся в холле Янус.
– Ты собирался разбудить меня через два часа.

– Забыл. Как самочувствие?

– Отличное.

– По сему случаю беги на почту. Надо как можно скорее установить связь с базой, пока не прекратились сигналы.

– Возьмите мой велосипед, - сказала Моника.
– Он перед домом, в саду.

– Слушаюсь!

– Чудесное средство сообщения, - ворчал под нос Янус, изо всех сил крутя педали. Он без происшествий проехал километр и решил, что это невероятное достижение. Узкая крутая тропинка повисла над пропастью. Внизу зеленая низина, лучи солнца отражались от стальных переплетений моста, который с высоты тысячи метров казался серебряной кладкой, перекинутой через голубой ручеек.

Янус благополучно добрался до шоссе и тут чуть было не столкнулся с бегущим навстречу пастухом.

– Несчастье! Несчастье!
– кричал парень.
– Какое несчастье! Городу грозит гибель!

– Гибель?
– Янус соскочил с велосипеда.
– Что ты несешь?

– Ой, господин, - всхлипнул пастух.
– Конец света! Я видел, видел собственными глазами.

– Дьявола?

– У вас только шуточки на уме!

– Так говори наконец, что случилось?

– Пасу я, господия, овец на южном склоне горы. Сижу себе на камне, как обычно, и гляжу на стадо. Вдруг земля подо мной задрожала. Я глянул выше - движется гора.

– Врешь, брат! Врешь!

– Чтоб язык у меня отсох, чтоб мне сквозь землю провалиться, чтоб всем моим овцам сразу подохнуть, чтоб мне на этом...

– Ладно, ладно. Хватит, - прервал его Янус.
– Продолжай.

– Движется часть горы. Лавина земли идет на город, - пастух перекрестился.
– Конец света, господин.

– Далеко это отсюда?

– Километров пять или шесть.

– Садись на раму. Поедем. Я должен посмотреть.

– Надо предупредить людей, господин.

– Успеем, садись.

Парень неуверенно взгромоздился на раму.

– К сожалению, пастух говорил правду, - рассказывал ассистент, вернувшись на виллу.
– Я был там, видел лавину. Городу грозит уничтожение.

– Надо немедленно сообщить мэру, - взволновался Дин. Нельзя допускать паники.

– Поздно, - в холл вошел возбужденный Оорт, он тяжело дышал.
– Мадам Эйкин, эта ведьма...
– повторил он и выругался.

– Сядьте, - Моника пододвинула доктору стул. Оорт выглянул в окно.

– Они... они будут здесь через несколько минут.