Я открыла рот от такой наглости, не зная, как бы помягче его послать. Но мой шок Кирилл списал на восторг от его «великолепного» предложения.

– И даже больше. Ты получишь, ммм… – он оценивающе прошёлся по моей фигуре – ну, скажем штуку баксов. И ещё штуку, если разрешишь мне снимать на телефон.

Моя растерянность объяснялась всем этим сумасшедшим вечером. А не новизной такого предложения. По правилам клуба клиенты не могли заставить или принудить девушку к сексу. Отвечать согласием, на вот такие вот щедрые предложения не поощрялось, но не запрещалось. Если девушка хочет подзаработать на стороне, это её дело.

Многие так и делали. Если парень нравиться, да и ещё готов заплатить. Почему бы нет? Но я к этой касте не относилась. И всегда на подобные предложения отвечала мягким отказом. Вот и сейчас постаралась взять себя в руки. Пришлось собрать в кучу всё оставшееся спокойствие.

– Ваше предложение лестно для меня, но я вынуждена ответить отказом.

Кирилл засмеялся и подошёл ещё ближе.

– Что, мало? Ладно, я сегодня добрый. Четыре тысячи, но уже без выбора.

От злости я заскрипела зубами. Мне, чтобы оплатить один семестр, и то по льготной программе, приходиться работать пару месяцев. А этот тип может за вечер спустить четыре тысячи долларов и даже не поморщиться! Несправедливость этого уже давно перестала душить меня. Но сейчас я слишком устала, чтобы бороться с гневом.

– Я уже сказала, нет. – в моём голосе был лёд. – Моё решение не измениться ни сейчас, ни потом!

Напускная весёлость слетела с парня, словно её и не было никогда. И только сейчас я заметила, как близко он подошёл ко мне. Он ударил открытыми ладонями в стену, как сделала это я совсем недавно. И я оказалась в ловушке его рук. Поджилки внутри затряслись мелкой, противной дрожью.

– Хватит ломаться, стерва! За одну ночь от тебя не убудет. По-хорошему ведь говорю с тобой. А могу и по-плохому…

Рука парня потянулась к моему горлу, и я задрожала всем телом от ужаса. Нужно было сразу выходить отсюда. А теперь я совсем одна. Я огляделась по сторонам. Стараясь не показывать виду, но мой страх, словно витал в воздухе. И мажор его чувствовал. Он втянул воздух рядом с моим лицом.

– Ваниль и яблоко, мне нравится…

Нужно во что бы то ни стало сохранить спокойствие. Я прокрутила в голове, что будет, если я ударю его и попытаюсь сбежать, но сразу поняла абсурдность этого плана. Только в кино девчонки весом в пятьдесят кило могли вырубить двухметрового качка. Кирилл хоть качком и не был, но был явно сильнее меня, так что бить его бесполезно. Только руки ему развяжу, и сама напрошусь на насилие.

– Кирилл, я понимаю ваше желание. – начала я – Но сейчас у меня красный день календаря, если вы понимаете о чём я.

Я хохотнула, подражая Лене. Словно сказала, что-то смешное, но смущающее.

– Ничего, поработаешь другим местом.

Ррррр… Ладно, план Б. Глубоко вздохнув, я убрала улыбку с лица и серьёзно вперилась в него.

– Кирилл, это совершенно исключено! Я не занимаюсь подобным! Матушка всегда говорила мне, что это большой грех! Я не хотела говорить этого сразу, но если я вас действительно заинтересовала, то ваши намеренья должны быть серьёзны. Только тогда я готова рассмотреть вашу кандидатуру…

– Что ты несёшь? – он отстранился от меня, и руки к счастью убрал – Кандидатуру на что? Какая мать?

К счастью, он немного пил и сохранил подобие трезвого мышления.

– На роль моего мужа конечно! Не мать, а матушка, настоятельница монастыря, в котором я училась! Она объяснила мне, что такие вещи можно делать только с мужем.

– Жениться? На официантке?! Да чтоб тебя! Ты походу галлюциногенов наглоталась!

Он отряхнул руки и вылетел из раздевалки. Я сползла по стеночке и пару раз стукнулась головой о бетонную стену. Сердце колотилось в груди, отбивая бешеный ритм. Адреналин только подстёгивал его. Я сложила указательные и большие пальца на руках, как делала в детстве и принялась переворачивать руки. Это меня успокаивало.

Я почти не соврала Кириллу. Училась я в церковно-приходской школе, но только потому, что она была единственная в нашем богом забытом селе. И действительно была девственна и чиста. Потому, что до смерти родителей не нашлось подходящего парня, а после не нашлось времени.

Матушка собирала нас по воскресеньям, перед обязательной службой, и говорила проповедь о грехах человеческих. О том, что Господь смотрит на нас и всегда поддержит, когда нам будет трудно. Утешит, когда будет грустно. Поймёт, когда мы придем к нему с молитвой. В детстве я верила всей душой в эти слова. Но сейчас… Сейчас я просто не могла справиться с гневом и ненавистью. Я ненавидела этих богатых сыночков и дочурок, которые палец о палец не ударили, но чувствовали себя победителями по жизни. Ненавидела и завидовала.

За мой страх ненавидела, за мою беспомощность. Щеки защипало, и я провела по ним руками. Они были влажными от моих слёз. Это встряхнуло меня. Какого чёрта я сижу тут и реву, как размазня? Что измениться от моих слёз? Вот именно, ничего. А от моей ненависти? Я дала себе обещание, что моя злость станет топливом, для меня. Что я пробью головой потолок, но закончу обучение, и получу хорошую работу! Так что, всё Мария Александровна, встала и пошла! Вечер ещё не окончен.

И пусть Демьян подавиться своими слюнями, рассматривая меня. Я всем докажу, что достойна большего! Я остановилась у зеркала и всмотрелась в своё отражение. Мои глаза всё ещё блестели от пролитых слёз, а щеки горели от гнева. Я поправила высокий хвост на моих светлых волосах и кивнула сама себе.