Технически каждый Дом вампиров был волен заключать свои собственные союзы, однако у Святой Анократии в целом уже был договор с Доминионом. Пытаясь сформировать собственный альянс в дополнение к официальному, Дом Меер подменил бы власть Главнокомандующего. Они играли в очень опасную игру.

– Так начинаются войны, - сказал Шон.
– С маленьких секретных соглашений. Если Бестата станет супругой, а Дом Меер вступит в войну с другим Домом или с одной из других держав, Доминион будет втянут в это.

– Он слишком умен, чтобы выбрать ее.

– У него может не быть выбора. Завтра «Геймдэй».

Выбытие с последующим девятичасовым испытанием. Я вздохнула.

– Ура.

– Вижу, ты взволнована.

– Знаешь что? Я взволнована. Еще один день, и после он должен выбрать одного из них. На данный момент мне все равно, кто это будет. Это его проблема. Я просто хочу спасти Уилмоса.

Шон поцеловал меня.

– Я думаю, ты слишком сильно переусердствовала.

– Я серьезно. Мне все равно.

– Ты все время заботишься обо всех. Тебя даже волнует, что будет с Унессой.

– Они, вероятно, съедят ее.
– Душегубы были прагматичны. Они не чувствовали привязанности, а Унесса была источником питательных веществ. Поскольку она им больше была не нужна, они будут ее... перерабатывать.

Шон прижал меня к себе.

– У них не будет шанса.

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Довольно часто, да.

Я закатила глаза.

Он выглядел ужасно самодовольным.

– Что ты мне говоришь, когда вытаскиваешь какой-нибудь сюрприз из воздуха? У хранителя свои секреты.

– Я слишком устала от секретов. Спроси меня о чем угодно, и я тебе отвечу.

– Ты любишь меня?

– Это не секрет. Все знают, что я люблю тебя.

– Даже когда я бросаюсь на пиратские корабли?

– Даже тогда. Хотя, пожалуйста, не превращай это в привычку.

Мы сидели вместе и смотрели на океан, пока свидание не закончилось, и после мы, наконец, смогли лечь спать.

Глава 25

Свидания закончились, и благодаря времени, проведенного с леди Вексин, Косандион набрался сил. Настал момент второй церемонии выбытия... О зрелище, о грусть, о драма… Слышите? Я слышу, как тонет корабль…

Мы вернулись на арену для церемонии выбытия. Предыдущее выбытие прошло без сучка и задоринки, поэтому я не видела смысла менять макет. Я все оставила таким же: миниатюрную гору, увенчанную троном Косандиона, выступающую из пола арены в дальнем углу; огромные знамена оставшихся делегаций, подвешенные к невидимому потолку позади нее; приподнятая центральная сцена в форме плато и узкий мост, ведущий от нее прямо к порталу. Единственная разница заключалась в том, что вместо того, чтобы находиться у моста, я оказалась в секции наблюдателей.

Я проснулась с небольшой температурой, и моя голова была тяжелой, словно кто-то залил ее свинцом без моего ведома. Шон тут же засуетился и потащил меня в медицинское отделение, которое диагностировало у меня начало обычной простуды, подобрало правильный коктейль из противовирусных препаратов и ввело мне его. В течение пары часов голова прояснилась, температура спала, но Шон настоял, чтобы я «угомонилась», что означало, что он прогнал меня сидеть в уютном кресле, угощаясь закусками, в то время как Тони занял мое место у моста.

Я не стала спорить с Шоном. Мне бы не хотелось в этом признаваться, но я была на пределе. Того огромного количества магии, которое протекало через меня каждый день, когда я перемещала вещи и существ, не обращая внимания на законы физики, было достаточно, чтобы утомить любого опытного хранителя. Напряжение измотало меня в сочетании с недостатком сна и постоянным чувством тревоги на заднем плане. Я могла либо отдохнуть сегодня, а завтра вернуться к работе, либо героически настаивать на работе и рисковать упасть в обморок. С Шоном Косандион был в полной безопасности, а Тони был более чем способен справиться с любыми проблемами, которые могут возникнуть в его поле зрения.

Я откинулась на спинку смехотворно удобного кресла. Калдения сидела слева от меня, а Карат справа. Мы прошли через появление Косандиона и его людей, и как только Суверен занял трон, в дело включился Гастон. По этому случаю, он был одет в костюм ржаво-белого цвета с блестящим красным пером в шляпе. Гигантские экраны над каждой секцией показывали его крупным планом. Ората, должно быть, решила, что он «ценный сотрудник».

– Мой печальный долг объявить Вам, что первая делегация, покидающая нас сегодня - это хиггры,– торжественно провозгласил Гастон, излучая сожаление всеми фибрами своего существа.