— Андрей! Ты не представляешь, каких трудов стоило утрясти эту бучу с Когтями!

— Ага. И на сегодня игроки полностью прогнули админов, а Когти превратились из реальной угрозы в бесполезные сувениры, которые и вынести-то из кланхрана безнаказанно нельзя. А ведь в уставе Шпильки указано, что ни один артефакт не может иметь абсолютной силы. И как быть с поисковиками на Когти?

— Да с чего ты решил, что Ютаги вообще будет с тобой о чем-то разговаривать?! Это же нип, Андрей! Ты хочешь уболтать нипа?

— О! А ты знаешь его историю? Мальчишка, клан которого вдруг решил, что для него подойдет путь воина. А когда Ютаги отказался наотрез — лишивший имущества и отлучивший от клана его семью. Клан разлучил его с единственной любовью и продал за бесценок его картины. Отец и мать, ушедшие за грань от такого позора. Мальчишка, потом и кровью пробивший себе дорогу к статусу Великого Мастера. А когда он, обретший в чужих краях силу, статус и истинное величие, вернулся мстить- они обманули его. Ввязавшись, по скудоумию, в свару с более сильным кланом- они ускользнули от мести Ютаги, обретя быструю смерть. Все, все виновники были мертвы, его бывшая возлюбленная была мертва- сам клан был мертв — мстить было некому. Свое поместье Ютаги возвел на землях мертвого клана- но душа его не успокоена. Я найду, что ему сказать, но и Пресветлые должны помочь.

— Угу. Это будет …сложно. Займет время.

— Ну, этот яппский мастер, я думаю, тоже не сразу распахнет мне объятия. В общем, я на сервера Восходящего солнца.

— Я понимаю. Но я не понимаю…

— Еще мне нужен полный свод законов вольного города Гейдельберга. Дата и место бракосочетания. И наводка, где искать подарок.

— У тебя всего месяц, Андрей. Всего месяц.

— У меня ЦЕЛЫЙ месяц Егор. Целый месяц. И еще кое-что. Если все выгорит- никому и никогда больше и в голову не придет отжимать игровые города. Да и свадьбу эту, уж ты мне поверь… не забудут.

Вирт. Игровой мир Welt der Spiel.

Кацу Кайсю, начальник охраны поместья великого мастера Ютаги, был в дикой, ослепляющей ярости. И все из-за этого проклятого гайдзина. Уже неделю ровно в восемь утра, как только открывались двери в большую приемную, он появлялся в ней словно из воздуха. Застывший в полупоклоне, держащий в руках традиционную табличку- моккан из какого-то необычного, но явно драгоценного дерева. С глубоким поклоном он передавал свой моккан Кацу и беспрекословно удалялся в сопровождении стражей. Вот и сегодня- словно не было ни заборов, ни огромного парка, набитого сотней воинов охраны, нимагических амулетов и ловушек — он появился ровно посередине приемной и только после открытия дверей. Кайсю в сердцах помянул темных демонов, швырнув моккан, но тут же замер в полупоклоне, услышав голос спускавшегося хозяина:

— Удивительно слышать брань из твоих уст, Кацу Кайсю. Не тебя ли прозывали Ледяной человек- тебе ли беспокоится из-за смерти какого-то бродяги. Что, мои ловушки разорвали так надоевшего тебе гайдзина в мелкие клочья?

— Нет, господин.

— Но обезвредить их для него невозможно.

— Да, господин.

— И что же произошло?

— Он просто прошел, господин. Словно их нет. Нет заборов. Нет охраны.

— Это вызов.

— Или демонстрация силы, господин.

— Возможно. Так чего он так настойчиво добивается?

Кацу с поклоном подал господину моккан гайдзина и с удивлением увидел, как у того вдруг приподнялась бровь.

— Тебе известно это дерево, Кацу?

— Боюсь, я не настолько сведущ, господин. Я понял только, что дерево редкое и дорогое и потому сохранил все моккан.

— Очень верно. Каждый из них стоит целое состояние. Это серебряный бук, называемый «маллиорни» за его золотые листья.

— Меллорн, господин?

— Шутишь? За дощечку из священного дерева любой эльф срезал бы с безумца кожу целиком. Нет, просто уникальное дерево с богатыми магическими свойствами.

Ютаги вглядывался в идеальную вязь иероглифов, выполненную, бесспорно, мастером или великим мастером каллиграфом: «Восстанавливающий баланс просит Великого Мастера Ютаги уделить несколько минут для беседы» Вот так, никаких витиеватостей и униженных просьб- строго и по делу. Мастер усмехнулся:

— И где сейчас гайдзин, Кацу?

— Он проведет весь день до закрытия врат в саду ожидания, перед нашими главными воротами.

— А утром снова сразу после открытия волшебным образом окажется в приемной, не проходя через ворота и охрану?

— Да, Мастер.

— Позови его.

— Что?! Мастер!

— Пригласи его войти. В конце концов, это надо хотя бы попытаться решить. Мне неприятна его наглость, но мне интересна причина его настойчивости. И еще, Кацу, он явно не прост, если свободно проходит наши барьеры. Будь вежлив.

Кобольд вошел спокойно и уверенно, не глядя по сторонам, словно вся обстановка додзё была ему уже прекрасно знакома. Он молча остановился напротив мастера. Он не смотрелуниженно в пол, но и прямо в глаза не смотрел- для просящего это было бы непозволительным. Молчание затягивалось, но гайдзин оставался каменно-спокойным. На неподвижном лице не отражалось даже слабой тени каких-то эмоций.