– Хорошая проповедь, ваше преосвященство.
– сказал Ромул.

– Люди всегда ожидают чего-то большего. На прошлой недели я читал проповедь о вере. О вере в бога, в Антропоса, в человека, в победу. Вы верите в нашу победу, господин советник?
– он прищелкнул пальцами и Ромул почтительно склонился, скрывая улыбку.

– Ромул, ваше преосвященство.

– Да-да, конечно. Верите ли вы в нашу победу?

– Конечно, ваше преосвященство. Верю.

– И я тоже. Странно...
– сказал жрец-кардинал, остановившись возле большого окна. Из окна открывался отличный вид на метрополию, уже начинало темнеть и многочисленные огни и вывески города завораживали своей причудливой игрой.

– Странно.
– повторил он: - несмотря на то, что говорит мой разум, я верю в свою победу. Ибо вера есть противоположность знания, Ромул. Чем больше ты знаешь, тем меньше ты веришь. И наоборот - чем меньше ты знаешь, тем больше ты веришь. Знания лишают нас силы, а вера - придает их нам. Знание говорит мне, что дворец хорошо охраняется, что стража выучена и вооружена, что доверять людям с императорским кондиционированием, задумавшим бунт против императора глупо...
– жрец-кардинал отвернулся от окна и задумчиво уставился на Ромула.

– Ваше преосвященство, я же объяснил...

– Тссс... не надо слов, мой мальчик. Подойди ко мне.
– кардинал положил свою большую ладонь на лоб Ромула и тот вдруг почувствовал, как у него подкосились ноги.

– И вера все же говорит мне, что я поступаю правильно и что мое учение благодаря этому станет сильным как никогда. Хотя я и знаю, что это будет нелегко. Ты человек со змеиным коварством и собачьей преданностью... я знаю, что ты поступишь так, как надо.
– кардинал убрал ладонь со лба и Ромул сразу же вздохнул свободнее.

– И на груди своей я пригрел змею, впрочем ее стараниями истинная вера воссияет в веках... ты веришь в победу, Ромул и хотя ты считаешь, что твоя победа и моя победы - это разные вещи, уверяю тебя, это не так...
– жрец-кардинал сел в кресло и закрыл лицо руками.

– Я дам тебе своих людей.
– сказал он, не отрывая руки от лица: - В чем, как не в этом суть учения...

– Ваше преосвященство?

– Суть учения... спросите меня об этом, когда я умру. Но даже уйдя из жизни я останусь здесь.
– кардинал вытянул руку и коснулся груди Ромула, слева, там, где сердце: - даже если ты и думаешь, что у тебя там не останется места. Вера спасет тебя там, где не останется места ни страху, ни ненависти. Там, где не поможет надежда, там, где не останется любви. Помни об этом, сын мой...

– Теперь только надо дождаться сигнала, ваше преосвященство...
– сказал Ромул, слегка наклонив голову. Он был слишком стар, для того, чтобы сгибаться пополам или падать в ноги. Слишком стар, слишком устал и слишком близок к смерти, чтобы чего-нибудь боятся, хотя по правде говоря, этот человек вызывал у него некий неприятный холодок. Его проблема в том, что он как некий пришелец, как чужой и чуждый нам, подумал Ромул, как человек из того стихотворения - видит горы и леса, облака и небеса, но не видит ничего, что под носом у него. Он похож на умного слепого, в другое время я бы с легкостью сошелся с ним и мы бы сыграли партию-другую на веранде моего дома. Но не сейчас. Сейчас все слишком...

– Я согласен.
– кивнул головой жрец-кардинал: - все слишком важно для того, чтобы медлить. Ступайте.

– Но...

– И настанет час, когда реки выйдут из берегов, а небо опрокинется тысячью звезд...
– нараспев произнес жрец-кардинал, снова начиная говорить нараспев. Ромул не мог нормально воспринимать этого человека, больше всего он напоминал юродивого, шута, изредка говорящего страшную правду.

– Тиима...
– Ромул еще раз склонил голову. В чужой монастырь со своим уставом не лезь.

– И восторжествует истинное учение...

– Тиима...

– О прочем же, суетном и мирском переговори с моим верным слугой Атласом. Ступай.
– узкая рука его преосвященства, перевитая венами и сухожилиями, едва шевельнулась, давая понять, что аудиенция закончена.

– Тиима, ваше преосвященство...
– Ромул попятился назад, покидая помещение. Снаружи его ждал Атлас, заместитель его преосвященства по мирским вопросам, невысокий и пухлый человек, одетый в мантию объединенной церкви.

– Нам нужно поговорить.
– сказал Атлас, открывая потайную дверь в стене: - Следуй за мной.
– и он нырнул в стену. Там, за стеной из броне листов дюраллоя, надежно защищенный от прослушивания и сканирования, находился личный кабинет Атласа.

– Проходи, садись. Выпьешь чего-нибудь?
– Атлас пододвинул кресло к гостю, сам устроился напротив, открыв небольшой бар, спрятанный в каминной полке.

– Бренди? Есть хороший сорт, очень редкое... впрочем если хотите вина или...
– рука Атласа прошлась по полке, на мгновение показав разноцветные ампулы с семутой.