— Что случилось? — Она проскользнула рядом со мной, ее локоть мягко коснулся моей руки. Простое прикосновение послало электрический разряд по моей коже, и я отступил в сторону, стараясь изо всех сил игнорировать притяжение. Связь. Эту чертову связь, которая не желала разрываться, как бы я ни старался.

Я повернулся к ней лицом, позволяя горечи, которую я испытывал к этому воспоминанию, отразиться в моих словах.

— Короткая версия. Она сказала мне остановиться, а я не остановился. Она говорила мне, что я причиняю ей боль, использовала безопасное слово снова и снова, но я все равно, блядь, не остановился.

Глаза Сиенны расширились, лицо побледнело, и я подался вперед, возвышаясь над ней, не нуждаясь больше в расстоянии, потому, что я мог видеть в ее глазах, как в них закрался страх, как неуверенность начала проступать в каждой ее черте.

— Я причинил боль своей собственной чертовой жене, потому что был слишком одержим извращенными, блядскими наклонностями доминировать и контролировать. — Я подался вперед, Сиенна подалась назад. — Я хотел видеть женщину связанной или прикованной к чертову потолку. Смотреть, как она подчиняется мне, отдавая контроль над ее телом, чтобы я мог причинить ей боль, заставить ее кричать. — Я сжал челюсть. — Потому что это то, чего я хочу. Это то дерьмо, от которого я получаю удовольствие. Ты понимаешь это, Сиенна? — Я постучал пальцем по голове, мой гнев раскалился добела, сжигая изнутри. — Ты понимаешь это? Я не обижаю женщин, потому что мне нравится играть. Я не причиняю боль женщинам, потому что это извращено и весело. — Ее спина ударилась о забор, и я возвысился над ней, приблизив свое лицо к ее лицу. — Я причиняю боль женщинам, потому что это заставляет меня кончать.

Ее язык высунулся изо рта, оставив на губах соблазнительный блеск, и мне пришлось сжать кулаки, чтобы не поцеловать ее. Даже сейчас, когда над нами нависла тьма крошечного кусочка моего прошлого, электричество все еще было там. Притяжение, тяга, все еще, черт возьми, жгло.

Она подняла подбородок, ее изумрудные глаза изучали меня, как будто она только что подобрала один кусочек к головоломке, которая нарисовала картину того, насколько я был испорчен.

— Вот почему ты продолжал говорить, что причинишь мне боль. — Это был не вопрос. — Ты боишься, что то, что произошло между тобой и твоей бывшей женой, произойдет между нами. Что ты причинишь мне боль так же, как ей.

Я сделал шаг назад.

— Я пытаюсь заставить тебя понять, что я не очень хороший человек и что тебе будет лучше уйти. Притвориться, что между нами ничего не было.

— Ты думаешь, я не пыталась? — Она отошла в сторону, откинув волосы на правое плечо. — Все было намного проще до тебя. До этого проклятого поцелуя. — Она мерила шагами комнату. — Мы с Окли, наверное, разобрались бы со своим дерьмом, и моя жизнь была бы чертовски скучной, но, по крайней мере, я бы знала, чего ожидать. Но теперь, — она потерла лоб, — с тобой я не знаю, чего ожидать. И хотя это сводит меня с ума, я просто не могу остаться в стороне. То есть, я бы хотела. Но я не могу. — Она замолчала, широко раскинув руки, ее глаза были сосредоточены, как будто она пыталась убедить себя. — А потом у меня была потрясающая ночь с тобой, когда я, наконец, почувствовала, что значит отказаться от контроля и быть свободной в то же самое время. — Ее взгляд встретился с моим. — Это было потрясающе, — сказала она, прикусив нижнюю губу. — Я не хотела, чтобы она заканчивалась. — Она посмотрела вниз. — Я бы хотела, чтобы этого не случилось, потому что сейчас все в полном дерьме, и я понятия не имею, как все будет развиваться дальше. Я просто хочу вернуться в то место, где были только ты и я, только мы. Никого больше. Туда, где мне не нужно было притворяться тем, кем я не являюсь. Но теперь… теперь ничто и никогда не будет прежним.

Я нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Она провела пальцами по волосам, слегка покачивая головой.

— Ничего. Я просто… я имела в виду нас.

Повернувшись ко мне спиной, она пошла к лестнице, скрестив руки и уставившись в ночь. Каждое мое существо кричало, чтобы я обхватил ее руками, чтобы я перестал бороться с этой тягой между нами и сдался.

Эгоистичный ублюдок во мне восхищался ее телом со жгучим желанием: одно плечо обнажено, рубашка свободно болтается на талии, джинсовые шорты так плотно обтягивают ее задницу. Как мне было не утонуть, когда я уже был на волосок от гибели?

— Сиенна…

— Мне жаль, — воскликнула она, поворачиваясь ко мне лицом. — Я… теперь, когда я знаю о твоей жене и о том, что произошло между вами, думаю, я могу понять, почему ты так упорно не хотел, чтобы между нами что-то произошло. — Она нервно перебирала пальцами, глядя вниз. — Но то, что было с тобой… то, что мы делали, я думаю, ты помог мне найти часть себя, которую я никогда бы не нашла, если бы не ты.

Я сжал челюсть, стараясь не обращать внимания на то, как запела моя кровь, когда она проскользнула рядом со мной по пути внутрь.

— У меня только один вопрос. Твоя бывшая жена… ей это нравилось?

Я молчал.

— Она делала это просто потому, что знала, что ты этого хочешь? Или ей нравилось играть с тобой в темноте?

На ее вопрос был простой ответ, и она увидела его в моих глазах, когда я смотрел на нее сверху вниз. Мне не нужно было произносить его вслух. Сиенна нашла свой ответ в моем молчании.

Она слегка кивнула, глядя вниз.

— Вот в чем ключевое различие между нами. Ей это не нравилось, а мне нравится. И прошлой ночью, — она подняла на меня глаза, — прошлой ночью я захотела гораздо большего.

Господи Иисусе.

Я втянул воздух сквозь зубы, закрыв глаза, когда она вошла в коттедж. Моя кожа уже была горячей от ее прикосновения, мои губы жаждали ее поцелуя. И, Боже мой, мой член был невероятно твердым, пульсирующим, мой разум был лабиринтом всех возможностей того, что я мог бы сделать с ней. Тем более что она только что призналась, что хочет гораздо большего.

Я уже был на грани. Я уже облажался. Я уже был захвачен этим темным сном порочных желаний, в котором я был связан по рукам и ногам с этой рыжей.