— Мы обязательно спасёмся, ты только расскажи всё, что видел, — напомнил я о своей просьбе.

Парня звали Стейн, он был лесорубом. Ему так же, как и мне, не посчастливилось попасть к нападающим в лапы. Пойманную дичь твари не убили, лишь спеленали ему руки и ноги паутиной, после чего утащили вглубь леса. Умение выделять паутину у ночных хищников стало для меня новостью. Теперь понятно, как мы оказались в коконе, как и предназначение брюшка у тварей. Когда Стейна притащили к разлапистому дереву, на котором уже висели пару коконов, я уже был там. Прислонив наши тела друг к другу, нас запеленали в паутину, прибавив ещё одно украшение дереву.

Стейн часто повторялся, и короткий рассказ растянулся надолго. Но всё это было уже не важно, ведь я отчётливо понял, что так и умру, прижатый к телу какого-то мужика, вися в коконе на дереве. Моё самочувствие не становилось лучше, наоборот, с каждой минутой мне было всё хуже. Пусть рана и не была серьёзной, но из неё медленно вытекала кровь, а вместе с ней моё тело покидала и жизнь.

— Ты чего притих? Ты не унывай, вдвоём мы обязательно выберемся, — попытался подбодрить меня Стейн.

— И как ты планируешь это сделать? — слабеющим голосом поинтересовался я.

— У тебя правая рука к моему бедру прижата. Эти твари пожадничали, слой паутины там совсем маленький. Тебе нужно руку чуть ниже опустить, там у меня перевязь с ножом. Попробуй, им наверняка удастся разрезать паутину.

Не став больше задавать лишних вопросов, я собрал остаток своих сил и попытался протолкнуть правую руку вниз. Пусть не сразу, но мне всё-таки удалось — слой паутины у кисти и вправду был небольшим, с трудом его удалось прорвать и получить небольшую подвижность. Пока доставал нож, изрезал себе все пальцы. Лезвие было длинным, и чтобы вытащить клинок полностью, пришлось перебирать пальцами по острию. Несмотря на все эти сложности, мне удалось обзавестись ножом.

Дальнейшие пять минут я неумело пытался разрезать паутину и высвободить хотя бы собственную руку. Вот только у меня ничего не получилось. Удалось слегка освободить предплечье, но до локтя клинок не доставал, а паутины в том месте твари не пожалели, согнуть руку не было никакой возможности.

— Всё без толку, так нам не спастись, — сказал я, осознав всю бесплодность своих попыток.

— Ничего, значит, просто подождём. Нас обязательно спасут. Нужно просто покричать, чтобы нас нашли, — успокоил то ли меня, то ли себя Стейн.

— Подожди ещё немного.

— Ты что-то придумал?

Идей, как надеялся Стейн, у меня не было, просто очередных воплей своего собрата по несчастью я точно не переживу. Тело сковывал холод, наваливалась апатия, пришло отчётливое понимание о неминуемой скорой смерти. Нужно было что-то делать, и я решился.

— Прости меня, Стейн, — тихо прошептали мои ссохшиеся губы.

— О чём ты? За что простить? — не понял парень.

Нож в моей кисти повернулся. Лезвие нацелилось в бедро Стейна, примерно в то место, где проходила артерия. Сделав судорожный вздох, я вонзил клинок в тело парня.

— Прости, прости, прости… — тихо повторял я, слушая предсмертные хрипы Стейна.

Парень уже не кричал и не проклинал меня, нож задел бедренную артерию и жизнь стремительно покидала тело лесоруба. Руку, нанёсшую подлый удар, обильно орошало кровью, из-за этого рукоять, казалось, вот-вот выскользнет. Пальцы подрагивали от усталости и приходилось прикладывать большие усилия, чтобы не потерять своё единственное оружие.

Так мы и висели, прижатые друг к другу и замотанные в кокон из паутины. Оба истекали кровью, и над обоими уже склонила свою голову безликая смерть. Вот только если жизнь Стейну вряд ли что-то может спасти, то отдалить мою смерть могла лишь кончина парня.

Я ненавидел себя за содеянное. Под страхом собственной смерти схватился за последний шанс выжить. Решимости хватило на подлый удар, а дальше оставалось только ждать и корить себя за собственную трусость. Отец говорил: смерть нужно принимать достойно. Прости, папа, я не смог. Моим выбором стала жизнь. Возможно, я лишь продлил свою агонию, но до последнего надеяться на лучшее — это так на меня похоже.

Стейн окончательно затих, когда моё состояние уже стало критичным. В какой-то момент даже показалась, что парень меня переживет, и я зря обрёк его на смерть. Но как бы противно от этого ни было, задуманное получилось, и можно приступать к поглощению.

Единственное место, где я мог добраться до голого участка тела Стейна, был проделанный мною порез на бедре. Поработав ножом, расширил прореху в штанах и тыльной стороной ладони, не выпуская клинок, прикоснулся к залитому кровью бедру. Хлынувшая в меня сила была подобно глотку холодной воды в жару. Прокатившись по всему телу, она прогнала усталость и полностью избавила от уже притупившейся боли в груди. Без опаски сделал глубокий вдох, ощущая, как безболезненно расширилась грудная клетка.