— Теперь, значит, не нужна квартира, Лида, — сказал он. — Я дал задаток за три месяца вперед…

Брови Лидии поднялись. Она искренно воскликнула:

— Как не нужна! Ведь с приисков всех выселят, кто не работает!

И он вдруг успокоился: значит, она не уходит от него. Чтобы не выказать слабости, он продолжал:

— Федор Иванович тоже бывал у тебя. Я вижу по цигаркам. Он ведь не курит папирос, экономит копейку. А как же ты уверяла, что с ним все кончено. Твои слова, оказывается, как порода без содержания. Мне-то все равно. Шапку в охапку и до свиданья. — Он взялся за картуз.

Лидия заплакала… Она шептала, как ей было жалко Жоржа, который приходил к ней после проигрыша бледный, со спутанными волосами, будто сбежавший из дома умалишенных.

— Понимаю, что жалеть глупо, но ничего не могу с собой поделать. Все во мне дрожит. У тебя и друзья славные. Жорж, например, никогда ничего лишнего не позволил себе. Придет с компанией, тогда держись. Один какой-то раз привязался: сыграем и сыграем, а ему не хотелось. Он так дал ему!

Мигалов улыбнулся.

— Да, он поднесет — будь здоров! Где он сейчас, интересно? Не обещал придти?

— Я не впущу его и не думай, пожалуйста. Мы сию минуту поужинаем и поскорее спать. Ты ведь устал.

Она принялась разбираться в покупках, раскладывала по столу коробки, свертки.

— Знаешь, Коля, выпьем сначала, а потом я ужин подогрею. Согласен? — Она взяла его руку и с раскаянием за неполную откровенность воскликнула:

— Нет, я должна рассказать все. Проигрался окончательно Жорж третьего дня. Хотел вчера спуститься в шахту, обратился по знакомству к Федору Ивановичу, а тот говорит: «Таких субчиков даже на верховые работы нельзя допускать». — Он к завгору. Завгор к Федору Ивановичу посылает. — Лидия рассмеялась. — Знаешь, что он сделал? Обоим возле раскомандировочной такую лупцовку дал, что, говорят, рабочим отнимать пришлось. Как раз смена была. В арестную посадили вчера вечером.

— Ну и дурак. Неужели не знал, что служака от конторы работает, спаивает его. Попал в руки к провокатору.

Лидия испуганно раскрыла глаза.

— А ты думала как? Федор Иванович определенно выполнял задание лимитетчиков!

Мигалов чокнулся о рюмку Лидии.

— Одним словом, здорово. Денежки уплыли.

— Я немножко приберегла, Коля. На сохранение мне Жорж отдал, боялся, что из кармана вытянут.

Лидия вдруг притихла.

— В арестантской не топят, Коля, наверное, и есть не дают?

— Завтра схожу проведаю дурака, отнесу что-нибудь. Значит обоим всыпал? Он троих уберет, если захочет!

Мигалов не забыл своего намерения навестить приятеля. Помимо чувства долга, хотелось увидеть Жоржа после бурных событий за неделю. Представлялись растерзанный вид шахтера, исхудалое лицо, растерянность в глазах. И невольно прощалось ему все. Парень и так основательно пострадал.

У дверей облупленного барака милиционер сконфуженно и вяло протестовал против незаконного свидания. Мигалов возмутился. Пальто распахнулось, полы — наотлет, глаза засверкали. В самых красноречивых словах он доказал милиционеру, что тот не прав. Кого он караулит? Того самого парня, который побил Пласкеева, прислужника и подхалима?

— Надо разбираться, друг мой, так нельзя. Шпану если будешь караулить, тебе никто слова не скажет.

Милиционер оглянулся и пропустил его.

— Если кашляну, — попросил он, — ты спрячься за печку. А то попадешь за вас рубликов на десять.

В пыльной и пустынной комнатке с маленьким оконцем, зарешеченным ржавыми полосками железа, на скамье лежал врастяжку Жорж и спал мертвецким сном в бархатной измятой куртке, в своих широченных штанах и потускневших сапогах. Только кушака на нем не было, потерял, наверное.

— Эй, гражданин, ваш билет, — толкнул приятеля Мигалов. — Ваш билет!

Жорж вскочил и разгладил ладонями помятое лицо, словно умылся. Мигалов не уловил в его глазах даже тени смущения. Казалось, он даже доволен, что может отоспаться в тишине, отдохнуть от бессонных ночей. Жорж усмехнулся на внимательный взгляд Мигалова.

— Не узнаешь? Ну, садись. Хорошо, что пришел.

— Недельки две припаяют, пожалуй, тебе. А мы с Лидой завтра уезжаем в Бодайбо.

— Подожди с пустяками. — Жорж оглянулся на дверь. — Фартовое дельце навертывается. Свои вернем и в барышах останемся.

— На воде вилами. — Мигалов скучно повел глазами по потолку. — Штаны, что ли, поставить хочешь на кон? Сматывался бы лучше с Витима куда-нибудь подальше. Фарт повернее.

— Ничего не знаешь, а ставишь уже крест, больно ты скорый!

И Жорж, подмигивая, передал, что вчера в арестной с ним вместе часа два просидел бывалый копач {21} и советовал взять на старание старую орту {22} возле сопки. Отдадут без сомнения, орта заброшена десять-пятнадцать лет назад.