Небо не переставало сыпать на прииск кухту {68} , мельчайший морозный порошок белым туманом завешивал дали. Хребты почти исчезли, видимой оставалась одна долина, как островок среди мутного океана. Не очень бодро было на душе у Мишки. Он сам втянулся в хлопотливое дело по заготовке строевого леса. В ущерб артельной работе на деляне бегал по зимовьям, баракам, землянкам, искал охотников свалить лес и доставить на Нижний. Сам влез в хомут. В союзе горняков, при котором образовалась «контора» по строительству нардома — уголок за столом секретаря, — ему сказали, что никто ничего не имеет против того, чтобы кто-нибудь, наконец, взялся и разыскал лесорубов, но он с готовностью забирал в свои руки и доставку леса, и переговоры со строителями. Все шло хорошо, никто не препятствовал составлять смету, проектировать хоть дворец до небес, но лишь коснулось до настоящего, когда надо было дать техника или хоть опытного десятника — зашипели тормоза под всеми четырьмя колесами. Мишка ходил, обивал пороги в управлении Алданзолото, его внимательно слушали, мечтательно устремив глаза в окно, надеясь, что он скоро уйдет, перестанет мешать. В управлении целыми днями в коридорах лагерем стояли золотоискатели, ожидающие делян, разрешения самостоятельной разведки ключей, требовали инструмента, ссуды — возвратной и безвозвратной. Нельзя было винить управляющего и помощников. Они разрывались на части; их ловили всюду, находили везде, окружали в коридоре, на улице, в кабинетах за столами… Мишку с его заботами они отсылали в каморки с дощатыми дверями, где сидели люди, которым нардом не нужен. Даже записки Шепетова исчезали в недрах управления, не оставляя следа… Неудобно было снова лезть на глаза комитету, который и так сделал много — усилил старательскую ячейку тремя членами поселковой ячейки. Они — Петя-телеграфист, Поля Иннокентьева и председатель союза горняков, — исправно являлись всякий раз на собрания, когда в повестке стоял вопрос о нардоме.

И все-таки тормоза шипели. Товарищи из поселковой ячейки были заняты основной службой, у каждого ответственной, отнимающей силы и время, а нардом — его еще нет, пить, есть он не просит.

Мишка горячился, преувеличивал препятствия.

А иногда казалось, что только он видит и понимает всю сложность подготовки лесоматериалов, только он вник по-настоящему, а остальные все равнодушно посматривают со стороны и делают только вид, что тоже горячатся. Шагая по улице, он озабоченно повторял в уме те слова, которые скажет сейчас на собрании. Скажет с обидой, что и смета расползается по всем швам. Те цифры, которые были вчера, сегодня стали другими. А к весне — совсем не найдешь плотников. Мало того, цена рабочих рук меняется в зависимости от завоза продовольствия, от прилива и отлива приискателей, от удачной разведки какого-нибудь ключа, от слухов о найденном самородке…

И вдруг, почти дойдя до барака, где его ждут, он повернул в проулок, поднялся на верхнюю дорогу и через несколько минут уже отряхал иней с валенок на крылечке парткома.

Партком помещался в бараке из одной комнаты; здесь было все: и кабинет секретаря, и агитпроп, и делопроизводство. Шепетова загораживали от Мишкиных нетерпеливых взглядов три спины. В промежутки между спинами на секунду появлялось его лицо, но сейчас же скрывалось вновь. Мишка постоял у двери, жалея, что потерял время, — Шепетова не скоро освободят эти спины, — но секретарь успел увидеть нового посетителя. Поднялся за столом и кивнул головой.

— Поди-ка сюда. Как раз только что разговор был о нардоме. У тебя дело не двигается с места, насколько я знаю. А я вот говорил этим друзьям, которые стоят у стола, что они твердолобы, если не хотят помочь культурному строительству.

Мишка покраснел: перед секретарем стоял помощник главноуправляющего и два агента по особым поручениям главного управления. К ним он не раз ходил, не раз слышал их обещания. Шепетов продолжал:

— Я помню, и ты, Мишка, помнишь, наверное, как один господин электричества не давал в рабочий клуб.

— Это на Бодайбинских? — улыбнулся Мишка.

— Брось, Шепетов, — сказал помощник главноуправляющего, — никто не отказывает. Дело не в этом. Ты сам сейчас говорил о создавшемся положении на приисках. Сам за голову хватаешься, — что вперед делать, что после, что важней, что неважно.

— Проследить за исполнением приказа не можете, — серьезно посмотрел на собеседников Шепетов. — Вы союз горняков загнали, замяли, а старателей не считаете за людей. Постановочку эту я знаю. Делячеством хвораете!

Помощник главноуправляющего обернулся к Мишке.

— Что ты просил? Кажется, людей для заготовки леса и техника-строителя?

Шепетов рассмеялся.

— А лошадей позабыл!

— Ну, о лошадях я и говорить не буду, где я их возьму. Нет лошадей.

— Ну как же быть все-таки, ребята? Дом надо построить. — Шепетов нетерпеливо поглядывал на дверь и постукивал карандашом о стол. Похоже, он ждал кого-то или ему надо было уходить. Он, видимо, уже переключился на что-то другое, более его интересующее и тревожащее. Он взглянул на одного из агентов и коротко бросил: — Завтра здесь в комитете соберемся. Снабжать старателей вы обязаны. Дело политическое, а не хозяйственное — снабжение золотопромышленного района, а вы отдали его чужому дяде.

Мишка неловко отступил от стола, но секретарь снова поманил его и подмигнул.

— А сплотком лес прогнать нельзя? Мне сейчас такая мысль пришла. Я думаю, можно.

Мишка даже вздрогнул и вспотел.

— И лошадей не надо, — радостно сияя глазами, сказал он. — Правильно, товарищ Шепетов.

Шепетов продолжал улыбаться.

— Ты не отказывайся от лошадей, видишь, они обрадовались. А если понадобятся? Мало ли что может быть.

— Может быть, и людьми обойдешься и техника не надо? — рассмеялся помощник главноуправляющего, поднимаясь. — Понимаешь ли ты, — хоть к стене ставь, лошадей — не могу. Сам попробуй поищи.

— Мне дайте только инструмент и ладно, — Мишка уже не знал теперь, чего требовать. Самое непреодолимое препятствие рухнуло.

Уходя вместе с помощником главноуправляющего, от двери он оглянулся. Шепетов глядел ему вслед смеющимися глазами.

— Зайди завтра. О Белоснежном надо с тобой поговорить. О разведке… — добавил он.

— Идем сейчас в управление и там договорись с техником при мне, — говорил помощник главноуправляющего. — Ты сам знаешь, — со спецами кризис. Может быть, обойдешься, а?