Разумеется, речь не о любви. Эльфы любят лишь раз в жизни, и моя любовь умерла сто с лишним лет назад. Я поморщился от дискомфорта в груди, как и всегда при воспоминании о Флоринель. Боль уже давно прошла, рана зарубцевалась, если не считать чувства вины — оно никуда не исчезло и проявлялось чаще всего в безумном беспокойстве о своих подопечных. В частности о Рике.

Рика… моя первая ученица. До нее были лишь парни. Моя первая грандиозная ошибка. И одновременно моя гордость. Самое лучшее, что я сделал на своей нынешней должности. И одновременно самое глупое, что сделал в личной жизни. Завести с ней роман было наигрубейшим промахом с моей стороны. Это ограничило меня, ее и все Службу. Умом я понимал, но ничего не смог поделать. Слишком долго был один — сорвался. В итоге произошло то, что и должно было — она сбежала. Свобода ей оказалась дороже любви.

Хотя, кого я обманываю? Разве она любила меня? Возможно, как наставника, как первого, кто открыл ей новые миры, как представителя легендарной расы, но не как мужчину в прямом понимании слова «любить».

А я… я определенно к ней привязался… даже смог установить эльфийскую связь и, закрывая глаза, мог видеть ее пламя перед внутренним взором. Но мое чувство так и не дотянуло до той высочайшей планки, что установила моя первая эльфийская возлюбленная, моя Флоринель. Увы, и не дотянет теперь никогда, ни с кем, тем более с упорхнувшей Рикой.

Тем более не понятно мое странное влечение к девочке, что лежит передо мной. Оно в корне противоречит всем внятным аргументам.

Внешность — минус, любовь — минус, что тогда? Что за сила сталкивает нас с ней так, что аж искры летят, что разум отключается, и мы снова и снова оказываемся в двусмысленных ситуациях?

Я бы мог подумать, что она подстраивает их, но я не дурак и вижу, что, во-первых, девчонка не врет, во-вторых, если смотреть непредвзято, оно действительно как-то само получается.

Вот никто не ожидал, что она споткнется о мои ноги. Я, не думая головой, на чистых рефлексах, перевернулся, ловя ее собой… а дальше… ее мягкое тело, одуряющий запах, дыхание на моей шее — меня расплющило, как говорят на Итарине. Возбуждение хлынуло в кровь, запуская древний, как сама жизнь, механизм. Я даже растерялся от неожиданности. А потом заметил ее вспыхнувшие щечки и вместо того, чтобы успокоить деву, лежал и наслаждался ее ароматом, ее приятной тяжестью, что так удачно пристроилась чуть ниже моей талии, повышая градус возбуждения.

Лишь голос Литинии привел в себя. И то не сразу удалось справиться. Возможно, получилось бы быстрее, если б Креолла не находилась по-прежнему столь близко… я даже мог различить ее тихое фырканье в ответ на наш диалог…

— Эрманд? — ее голос вывел меня из задумчивости. Девочка смотрела на меня зелеными глазами дель Драгонов, а я поймал себя на мысли, что безумно хочу знать, а что же там за иллюзией? Понравится ли мне? Но открывать ей правду ещё рано. Мне нужно ее доверие, как к учителю, как к будущему наставнику. А дурь с влечением пора выбить из головы. Я не повторю второй раз одну и ту же ошибку. Это сломает все мои планы, это может сломать ее жизнь и карьеру. В наши отношения не должна никаким образом вмешаться сексуальная составляющая. Уж справлюсь как-нибудь с первыми намеками и заглушу в себе их на начальном этапе. И в ней тоже. А то смотрит на меня, а в глазах дурман. Знаю я этот взгляд — повидал немало за триста лет.

— Господин Девалион, студентка Кирстения, — поправил как можно строже. — В крайнем случае, разрешаю обращаться господин Эрманд, без свидетелей.

Ох, как же вспыхнули глазищи. Подскочила, желая сбежать, но тут же рухнула обратно, держась за виски.

– Спасибо, господин Девалион, как-нибудь обойдусь без фамильярности. А вы все же постарайтесь держать руки при себе и контролировать свои… эм… природные реакции…

Покраснела, как маленькая злая помидорина. Значит, я угадал — заметила мою реакцию на себя… понимаю ее — Адлерон не так раскрепощён как Итарин. Не понимаю одного — почему меня так это волнует и радует?

Глава 9

— Господин Девалион, вы опять за свое? — прошипела девушка, в моих руках, пытаясь вырваться из захвата, а заодно из весьма неоднозначной позы. Я выругался сквозь зубы. Какого шорта все опять пошло наперекосяк? Я всего лишь пытался провести простой, но действенный прием по обездвиживанию противника. Но эта мелкая заноза ни в какую не хотела сдаваться — вырывалась до последнего, извиваясь, словно рыба-жгут, а мне просто необходимо было довести дело до конца.

В итоге наши тела, шорт знает как, переплелись, и теперь она лежала вниз лицом на мате, оттопырив аппетитную попку, а я расположился между ее ног, одной рукой удерживая сцепленные запястья прижатыми к стройной спине, второй — согнутую в колене ногу.

Креолла тяжело дышала, но наконец-то перестала дергаться и признала поражение. А я пришел в себя после боя и как-то отстраненно любовался обтянутыми плотной тканью ягодицами, находящимися в преступной близости от меня. Воображение тут же преподнесло впечатляюще сексуальную картину: как бы было здорово, если б не было этих брючек, а прелестные округлости обтягивало бы кружево; не было этого жёсткого мата, а мы бы боролись на огромной кровати с множеством подушек; но главное — мы бы были вдвоем, а не в окружении десятка студенток и пятерых преподавателей, с любопытством следящих за нами с выражением полного шока и осуждения на лицах.