Я вас… А вы… Увы… на две затяжкиХватило вас и ваш огонь погас…Как хороши, как свежи были ляжки!И как широк был импортный матрас…Летели дни… О, вечное движеньеПроклятых стрелок… Как-то поутруЯ встретил вас, вы были в положеньеЗадумчивом, как профиль кенгуру.Вы шли мешком и муж был рядом с вами.Мы поровнялись около ручья.«Спасибо вам», — шепнули вы бровями,«Спасибо вам», — подумал мужу я.
* * *
На столе – сухой огрызок хлеба,Карандаш, невымытая вилка…За окном – полупустое небо,Словно недопитая бутылка.Всюду пыль. Разбросана одежда.Груда книг, исписанных тетрадок…Умерла последняя надеждаИ в душе такой же беспорядок
КОШКА
На ватмане снега,Как будто лекало,Свободная кошкаСпокойно лежала.Сбежав из квартиры,В подвалах рожая,Была она счастливаТем, что –чужая.Чужая –Мальчишке бегущему с клюшкой.Чужая –Девчонке с пищащей куклюшкой.Чужая –Раскормленной бабеС авоськой.И прущему шкаф мужикуС папироской.Чужая – автобусам, таксомоторам.Пижонам с пробором,Девицам, которымПижоны цветы преподносятПажами.Чужая –Профессору в жирной пижаме.Чужая –Песок насыпающим в ящик,В неволе ласкающим,Вволю кормящим.Чужая –Застенкам домашнего раяИ стерилизации –Тоже чужая!На ватмане снега,Как будто лекало,Лежала,Котят подзывала,ЛизалаСвободная кошка,Соображая:Жизнь – не чужая!Земля – не чужая!
ОБРАЗОВАННЫЕ ЛЮДИ
Что за чудная картина:Осень, полночь, полумрак,Образованный мужчинаОрошает парадняк.Иссякая помаленьку,Бьют янтарные ключи,Со ступеньки на ступенькуРучеек журчит в ночи.Подоконник. Пиктограмма.Рыба. Плавленый сырок.Образованная дамаПод собой не чует ног.Дама в гневе – мало водки.Села задницей на снедьИ пытается колготкиЧерез голову одеть.Гнев прошел. Трясутся груди –Вот умора: зад в сырке…Образованные людиСладко спят в парадняке.
* * *
«Позвони мне, позвони…»Но она не позвонила.И пролил я на пол дни,Как вино или чернила.И запомнить я не могНи восхода, ни заката.И звонил мне только БогПо ночам из автомата.И рассказывал емуО любви я безответной.И смеялся он в дыму,Очевидно, сигаретном.И шептал мне, но словаЗабывал я почему-то.Шелестели, как трава,За минутою минута.И чернела ночь в окне,Как сгорающая спичка.И хотелось выйти мне,Но судьба не электричка.
СТОЛИЦА
В эпицентре страны я люблю, как ни странно, смешеньеЯзыков и плащей, генотипов и архитектур,Где, устав от себя, я вступаю по горло в броженье,В непорочную связь, в общепит одиноких фигур.И бабулька с мешком, и посольский откормленный ниггерНикогда не поймут, что здесь выше всего и ценней,Как шикарный модерн, безусловный сегодняшний лидерНикогда не затмит самоцветы Российских церквей.И скользит поутру лабиринтом сквозных переулковНа простор площадей ослепительный солнечный час.И соборы Кремля, не внимая речам недоумков,Извиняются ввысь от чужих и невидящих глаз.Только вот у Кремля по ночам – очертанья погоста,Редкий крик воронья режет черную ткань тишиныИ над склепом стены спят на башнях кровавые звезды,Снятся сны им, а мне страшно думать – о чем эти сны.
СТРАННЫЕ МЕСТА
За городом сыро. По насыпи тают сугробы.Корявые ветви грозятся проснуться листвой.Усохшая бабка с пучком молодого укропаСидит на платформе, качая во сне головой.Промозгло и тихо. Лишь изредка с визгом и гуломПроносится скорый, взметая сороку в кустах…И крестится бабка… И кажется небо сутулым,Сутулым и серым, как жизнь, в этих странных местах.
* * *
Ханжа – борец за нравственность. В итогеИ жить, вдыхая воздух, неприлично.Но женщина раздвинувшая ногиЕстественна в ночи, а не цинична.И орган размножения не хужеОтточенностью линий или цветом,Чем, скажем, оттопыренные уши.И все таки не принято об этом.
* * *
Я давно к невезенью привык.Привыкают и к большему злу.Я навеки к терпенью приник,Словно в дождь – головою к стеклу.Я живу от весны до весныТочно так же, как всякий другойТам, где в доме четыре стеныИ звезды не коснуться рукой.
ДЕЛО № 22 (досье революсьонное)
Они опять пошли другим путем.И многие в боях лишились целок.Взять – банки. Это – главное. ПотомПрибрать заводы – оптом, за бесценок.Останкино купили на корню.И триколор масонского разливаВоткнули охреневшему Кремлю,Сменив портвейн на баночное пиво. Пока страна была навеселе,Они по братски скважины прибрали.А по ночам летали на метле,Но этот факт пока не доказали.И снова вождь конечностью мотал.Короче, фарт. И дело было чистым.Чекисты покрывали криминал,А криминал открыл общаг чекистам. Они в порыве дьявольском слились.«Замочим всех!» - взревел потомок Вия.И пьяно лобызались, и клялись…Так родилась единая россия.Пока я думал о добре и зле,Взор устремляя ввысь, туда, где шпилиПечально тонут в бело-синей мгле,Они страну на пальцах поделили. Пока любовь и молодость пропив,Я горестно рыдал над унитазом,Вполне бандитский кооператив,Кормил полмира лесом, нефтью, газом. Доход – в бюджет? Помилуйте! Сперва -Себе, своим. Известно - из бюджетаРастащит все партийная братва,Как жрачку из кремлевского буфета. Жирел олигархический нарост,Скупая все: от Выблюйска до Ниццы.И рос поток текущий на погост,И школы закрывались, и больницы.И как всегда лизал интеллигентСедалище. Тошнило, но мужался.И сапогом в лицо студента ментС размаху заряжал, и не смущался. А старикам бутылки собиратьПолезно для здоровья и для жизни.Вас обманули, что отчизна – мать.Склонитесь в пояс мачехе-отчизне! Здесь каждый создает себе уютПо мере сил. И тонут в море водки.Здесь вытащат из танка, и сожрут,И переплавят танк на сковородки. Здесь все, что не прибито – унесут,А что прибито – выкорчуют с мясом.Здесь вор в почете. Вор – не раб. А труд,читайте Маркса,труд – презренным массам. А вора – в мэры, в думу, в мавзолей!Украл страну – достоин мавзолея.И жить, в натуре, стало веселей,Да что там, с каждым днем все веселее! Штампуют геи шоу для страны.Когда-то из-за них Содом с ГоморройОгнем и серой были сожжены,Но мало кто знаком сегодня с Торой. Сверкает куполов на солнце медь.Опять, увы, опять торгуют в Храме.Как долго будут Ангелы терпетьСгущающийся смрад над куполами?
