Айрис, они же пыльные. Сто лет уже там валяются.

Только посмотри на эти костлявые коленки, – сказала бабуля.

Тесс принесла из прихожей цветы, привычно потянулась за вазой.

Пока она наливала в нее воду, бабуля причитала: Этим и Самир может заняться. Ребенку нужно поесть.

Айрис, взгляни-ка на этот красный цветок. Правда, очень красивый?

Только слегка аляповатый, верно? – подмигнула мне бабуля.

Мне подумалось, что она таким странным провокационным способом пытается со мной сдружиться. Но когда я позже поделилась этой мыслью с Тесс, она на несколько дней перестала со мной разговаривать.

10 августа 2011

Тесс не разрешила мне пойти на похороны дедули, потому что его сжигали на погребальном костре. Я сидела в квартире и раскладывала пасьянс. Тишину за ужином нарушало только жужжание висевшего над столом вентилятора. Бабуля есть отказалась, но потом все время таскала кусочки роти с тарелки Тесс. И выносила ей мозг из-за Рэя.

Какой пример ты подаешь ребенку? Они с Тесс обменялись взглядами.

Мам, он ушел шесть лет назад.

Я просто спрашиваю, что же ты будешь делать.

Даже не знаю. Покупать лотерейные билеты. Подметать опавшие листья. Курить, пока не посинеет воздух. Пить абрикосовый бренди в ванне и смотреть, как сморщиваются пальцы на ногах.

Я уставилась в тарелку, в луже мангового соуса бился в агонии комар. В прежние времена британцы, отправляясь играть в гольф, одних местных ребятишек нанимали носить за ними клюшки, а других – служить обмазанной джемом приманкой для комаров. В итоге самих игроков насекомые не кусали, а мальчишкам после игры позволялось унести на себе весь джем домой, своим семьям. Не знаю, правда, как они после его с себя соскребали. Интересно, переставали ли они чувствовать боль после пятого или шестого укуса? Или с каждым новым только сильнее предвкушали, как будут есть сладкое?

Тесс тоже заметила комара. Бабуля сплюнула в носовой платок и затряслась в приступе кашля. Тесс раздавила комара салфеткой и скатала в шарик. Я посмотрела на чайную ложку. Отраженная в ней тусклая лампочка была похожа на луну.

На творческом семинаре мы по-прежнему присматриваемся друг к другу, еще не все принесли для обсуждения свои работы.

Еще мы выбираем, на кого из героев литературных произведений хотели бы быть похожими. Я говорю, что хотела бы походить на манекенщицу из рассказа Джин Рис.

К тому моменту, как лист с графиком обсуждений доходит до меня, место остается только на следующей неделе. Я вписываю свою фамилию и внезапно чувствую, что у меня онемела левая половина лица.

Пишу Нэнси, что, кажется, у меня случился инсульт.

Нэнси отвечает: Ты что, почувствовала запах подгоревших тостов? У меня сто раз такое бывало, и все время оказывалось, что это и правда подгорели тосты.

Звоню Рэю. Он говорит, что все равно давно пора было зарегистрировать меня в Американской системе здравоохранения.

О здешней медицине можно говорить что угодно. Но, по сути, она что-то вроде Швейцарии: великолепна, если тебе по карману.

На МРТ в понедельник я отправляюсь вместе с Лекси. Мне велят надеть больничную сорочку. Лекси отводит глаза, а потом садится рядом с томографом и утыкается в «Вог». Врач вручает мне беруши, но почему-то не предупреждает, что внутри все равно будет ужасно шумно.

Я лежу в трубе уже минут десять, когда Лекси вдруг бесстрастно замечает – какие у тебя с такого ракурса худые бедра.

Я начинаю безудержно хохотать. А электронный голос произносит: пожалуйста, постарайтесь не шевелиться.

Через несколько дней приходит имейл от Рэя. Тема: поговорил с врачом, так как ты вписана в мою страховку. Никаких нарушений не обнаружено. Давай рассмотрим другие варианты.

В теле письма ссылка на статью о взаимосвязи между талантом и психическими расстройствами. Рассказываю об этом Эзре, а он в ответ хохочет.

Отсмеявшись, выговаривает – извини, просто как-то не ожидал. Так что, у тебя психическое расстройство?

Что за возмутительный вопрос! Уж он-то должен знать, что никакого расстройства у меня нет.

Тебе не обязательно жить в моей голове, отвечаю я.

Эзра стирает полосу пыли с моего лица на экране и говорит – голова вроде та же, что и несколько недель назад.

После творческого семинара мы идем в «Закусочную Тома». Левая рука у меня как будто спит. Я укладываю ее на колени, в пальцах покалывает. Заказываю веганский бургер, стакан воды и слушаю, как все обсуждают убийство Кита Л. Скотта и протесты в Северной Каролине.