— Поединок, он ведь не только из боя состоит. Да и есть у моей боевой формы виртуальное тренировочное пространство. Ставили же опыты, мне достаточно увидеть или прочитать, чтобы творчески переосмыслить и попрактиковаться у себя сначала в голове, чтобы уже неплохой результат поиметь. Просто это немного дольше, чем с тренером. Ну, а с ним…, — не договорил в конце.

— Получается почти мгновенно, — довершила она сама.

Она ведь умная, так что сама себе всё придумала. Так-то ведь напрямую ничего ей на самом деле не ответил, просто перечислил известные факты. Ответы, это лишь её догадки и то, что она додумала сама.

— Вот именно! И зачем было в такую даль лететь, чтобы побеспокоить умирающего юношу, — постарался в последнее предложение вложить всю имевшуюся у меня патетику.

— Я знаю серьёзность ситуации. — прокомментировала она и почему-то отвела взгляд в сторону.

Такое её поведение видел впервые. Всегда, всегда она смотрела тебе прямо в глаза, как будто стараясь пробраться тебе прямо в душу и узнать все твои сокровенные тайны, а тут…. А потом случилось такое!

До меня вдруг допёрло, что сейчас в теле Влады, а она ведь не фига не мальчик. А очень, очень даже девочка, пусть и с экстраординарными способностями и настолько красива, что вполне могла стать миллионершей, проводи какие-нибудь стримы по играм. Но и это ещё не всё! Фамилия-то у неё Ромашкина и совпадение её с генеральской, ну, в смысле, той, что сейчас передо мной стояла, вовсе не случайна. Я, как бы её приёмная дочь. Да, дебилизм, но и французский поцелуй в такой ситуации тоже…. Пусть нам обоим и известно, что зовут меня Джонатан и вообще по фамилии Конопля. А и вообще…. Короче, я покраснел и сменил тело.

И это было ни фига не правильное решение. Ведь ещё в те времена, когда мне модифицировали микрофлору так, что она убивала меня, пыталась, со свистом, выяснили, что все мои тела взаимозависимые. И скорее всего не выжить в другом, если одно из них погибнет. Да и лечить то, что пострадало, невозможно. К тому же, ты всё равно чувствуешь все проблемы, словно и не сменял тела, хотя все исследования показывают, что с тобой всё в порядке. И это первое консервируется, а вот второе нет. Всё это к тому, что так не отложить проблему с необходимостью лечения. А вот то, что утратил возможность помогать себе своим даром…. Да и датчики запищали, ведь на Джонатане они не были закреплены. Естественно, персонал всполошился.

— Всё нормально. Оставьте нас, — потребовала Мария Сергеевна от вбежавших врачей.

— Но…, — замялся один из них, указывая в мою сторону и намекая, что всё совсем не просто и весьма опасно.

— В случае чего, отвечать мне, — твёрдо заявила она.

Так-то на огонёк с врачами заглянула и охрана. В общем, принять правильное решение докторам они помогли. Правда, аппаратуру те всё же отключили, и прямо потребовали срочно их вызывать, если что. Только всё это не сделало мне лучше и чисто физически ощущал, что становится только хуже. Однако, мы вновь остались одни.

— А ты быстро соображаешь, — заявила Ромашкина.

Правда, я не особо понял, к чему это было. Всё происходило, как в тумане и он сгущался, что, как понимаете, не способствовало быстроте и чёткости мышления. Что как-то сразу возникли сомнения, что влюблён в женщину, стоявшую сейчас рядом с моей больничной кушеткой. Однако, мои переживания совершенно не помешали ей наклониться и вновь меня поцеловать. Теперь он был правильный, опять французский, по всем канонам, между мужчиной и женщиной. Хотя не без изъяна. В моём состоянии целоваться только мазохисту, но тут неожиданно вспомнил, что хотел спасти Ромашкину. Этого профессионального убийцу, обучавшему премудростям ремесла и ставшей в процессе очень мне дорогой, ещё в ту, первую жизнь. Ну…. Как вариант, заделав её ребёнка.

А начни брыкаться, то все планы на свалку. Интересная трансформация. Как Влада, я её любил. А как Джонатан испытывал лишь рациональные чувства к дорогому мне человеку. Я что, ещё и по-разному к людям отношусь, в зависимости от того, в каком сейчас теле?! Это что-то новое. Но обдумывать такую фигню никакого желания не было, ибо хреново мне…. Но мысль зародилась, проверить, а, как её приёмная дочь, точно был влюблён или там были иные чувства, пусть и похожие, но другие? Господи, какая хрень в голову лезет, когда в свой первый раз целуешься. Теперь точно можно это сказать, ибо делаю всё в своём теле.

Только вот товарищ генерал явно не собиралась останавливаться на таких мелочах. Иначе зачем бы она ухватилась за мой пограничный столб, который очень бурно на это событие отреагировал. Ну, это-то тело вполне себе здорово и бодро, и весело, если так можно выразиться. Ведь всё, что плохого сейчас ощущаю, связано с Владой. Так что тело требовало активного обустройства государственной границы…. И оно последовало, что только добавило жару и страсти поцелую, а весь потусторонний негатив слегка отступил.

— Тише, тише, не так быстро, — прошептала она, прервав поцелуй.

— Что? — непроизвольно отреагировал, явно потерявшись и запутавшись в обрушившихся на меня сейчас чувствах и ощущениях.

— Меня много чему обучали интересному…. Для мужчин, — этими словами она откинула простыню, укрывавшую меня до этого.

А затем стала разглядывать пограничный столб, наверное, на предмет изъянов.

— И теперь хочу всё это применить не только, чтобы подобраться к цели, — добавила она и дохнула на символ нерушимости страны плазмой.