— Так точно, — впился он взглядом в замеченный объект.

— Нужно очень вежливо пригласить его в машину и вместе с багажом доставить этого господина ко мне.

— Он не опасен?

— Это мой личный портной Левинсон. Скажешь дворецкому, чтобы его поселили в гостевой домик у пруда.

— Приказ понял. Разрешите выполнять!

— Действуй, — шепнул я краем рта и широко улыбнулся прибывшим гостям, словно на самом деле был рад их всех здесь видеть.

Как по мне, человек пять там точно под категорию радости не попадают. Но жизнь — коза капризная. Умеет одно другим разбавить.

К моей великой радости, которую мне пришлось маскировать под огорчение, князь Багратион чуть ли не сходу откланялся, едва переговорив со своим сыном.

Юрий Багратион не так давно отстроил себе симпатичный двухэтажный особнячок комнат на двенадцать, прямо на берегу Сунгари, так что одна забота с плеч долой. Теперь с князем разве что поужинаем вместе на днях.

Чиновников из министерств забрал мэр Харбина граф Сумароков, при всех громко пообещав поселить их в самую лучшую гостиницу города.

Министерские глянули было в мою сторону, явно дожидаясь приглашения, но, господа хорошие, предупреждать нужно о визитах, особенно, когда к Императорскому двору едете. Хотите вы того или нет, но Маньчжурия — это суверенная страна, где вам никто ни чем не обязан. Так что я сделал морду кирпичом и занялся теми, кого действительно был рад видеть.

Понятно, что в мою личную машину сели только мои жёны.

По дороге я узнал самое главное — никаких неприятностей, кроме лёгких болячек у детей, с которыми справится наша домашняя целительница, у них не произошло. Правда, в багаже у них лежит целая сумка писем, с пометкой "Лично в руки Его Сиятельства…", так что сюрпризы сегодняшнего дня ещё не закончились.

Путь от аэропорта до моего дворца занимает от силы десять минут. Злые языки утверждаю, что это лучшая дорога в Маньчжурии, но я и без них знаю, что это правда.

Двенадцать километров быстрой езды! По пять полос освещённой трассы в каждую сторону. Причём, левая полоса — исключительно для правительственных машин, о чём свидетельствует корона, напечатанная на асфальте через каждые сто метров. Штраф за въезд на неё абсолютно неподъёмный, стоимостью примерно в японский грузовичок.

И пусть этот проспект пока практически пустует, но это лучшие километры дороги из всех, которые я видел за свою жизнь.

Даже моих жён автострада впечатлила по самое не могу. Жду не дождусь, когда неё мнение мужчин услышу.

Про то, что автострада построена не только ради престижа, а в случае чего может выступить запасной посадочной полосой, от меня никто не услышит. Ни к чему потенциальным пассажирам нервы портить…

— Я слышал, князь, у вас возникли сложности с моей женой? — поинтересовался я у князя Белозёрского, когда мы после ужина дружным мужским коллективом переместились в курительный салон, где уже были накрыты столики с выпивкой и закуской.

— Помилуйте, князь, вовсе нет. Я могу раскрыть вам подоплёку одной спорной ситуации, если вы пообещаете не выдавать меня Дарье Сергеевне, — состроил князь довольно плутовскую физиономию.

— Буду нем, как рыба, — пообещал я, поддерживая весёлый настрой.

Есть у аристократов такая манера — сложные вопросы обсуждать в шутливом тоне. Считается, что это — высокий стиль.

— Завелось у нас в Клане три оболтуса. Понятно, что молодые мы все чудим, но эта троица словно целью задалась всех на свете превзойти. Родители с ними долго бились, а когда у совсем уж отчаялись, обратились ко мне. Отказать мне было не с руки. Не сказать, чтобы я был им чем-то обязан, но не ответить на их крик души не мог.

— И вы решили их сбагрить моей жене…

— Отдать их ей на службу по контракту, — поправил меня Белозёрский, ехидно улыбнувшись, — Понимаете какое дело — мало того, что про вас слава жутковатая по всей Империи ходит, так тут ещё и Дарья Сергеевна не так давно отличилась.

— Вы про того наркомана, который деньги воровал, давая обещания от моего имени и пугая мной купцов?

— Как вы наверняка заметили, претензий по этому печальному случаю ни у кого не возникло. И вы, и Дарья Сергеевна были в своём праве. Но все хохотки в её сторону с тех пор, как рукой сняло. И не только у нас в Клане. Слухи по всей столице прошли и люди прониклись. Что характерно, молодые люди, когда узнали по своим каналам, что у меня по их поводу с вашей женой разговор на повышенных тонах случился, даже протестовать против их отправки на необитаемый остров не стали пробовать. Так что страшилка про ссылку на Курилы теперь вовсю работает.

— Не хочу вас разочаровывать, князь, но необитаемых островов на Курилах практически не осталось, если не брать в расчёт совсем уж маленькие, вроде скопища скал.

— Так! Вы мне этого не говорили и я этого не слышал, — улыбаясь, Белозёрский сделал вид, что зажимает пальцами уши, — У нас в Клане почти две сотни молодых парней, и ваши острова одним фактом своего существования отлично их дисциплинируют.

— Пусть это будет нашей тайной, — улыбнулся я ему в ответ, — Постараюсь нигде не распространятся об этом неприглядном факте, чтобы не портить вам воспитательный процесс.