С наступлением третьей ночи они выбрались из убежища. Приходилось идти под покровом темноты, питаться тем, что удавалось стащить на фермах, попадавшихся по пути: сырой картошкой, репой, кабачками. Беглецы набрасывались на еду, словно звери. Все что угодно было лучше прогорклой баланды, на которой они едва выживали последние два года. Их рвало — желудки с непривычки отвергали твердую пищу. Накануне Альфред подвернул ступню и теперь еле передвигался.

Но их засекли. Голоса охранников и собачий лай звучали все громче, всего в паре сотен метров.

— Hier entlang! — Сюда! Они здесь!

— Альфред, давай, скорей, — умолял своего товарища беглец помоложе, — нельзя останавливаться!

— Я больше не могу, не могу! — внезапно хромой споткнулся и покатился вниз к воде. Ноги его были ободраны и кровоточили. Он сел, не в состоянии пошевелиться. — Я спекся. — Крики солдат приближались. — Какой смысл? Все кончено.

В его голосе звучала обреченность. Оба понимали, что побег не удался. Они проиграли. Все усилия оказались напрасными, через несколько минут их настигнут.

— Альфред, мы должны идти, — уговаривал молодой. Он спустился к реке и принялся поднимать раненого товарища. Несмотря на крайнюю худобу, тот показался ему неподъемным грузом.

— Рудольф, я не могу. Нет смысла, — Альфред сидел не двигаясь, сил у него больше не было. — Иди один. Вот, возьми, — он протянул ему сверток, который нес с собой. Это были доказательства, которые они должны были передать на свободу: списки имен, даты, схемы — неопровержимые свидетельства чудовищных преступлений, о которых мир должен был наконец узнать. — Беги. Я им скажу, что ты ушел несколько часов назад. У тебя будет немного времени.

— Нет, — Рудольф не оставлял попыток поднять товарища. — После того, как ты поклялся, что не сдохнешь в том аду, ты позволишь себе умереть здесь?

Но ему уже был знаком этот взгляд: в лагере Рудольф сотни раз видел его — у тех, кто сдался. Тысячи раз.

Иногда умереть проще, чем продолжать бороться.

Альфред лежал, тяжело дыша, со слабой улыбкой на губах.

— Теперь ступай.

Внезапно в чаще, в нескольких метрах от них, раздался звук взведенного курка.

Они замерли.

Оба вмиг осознали, что это конец. Их обнаружили. Их сердца бешено заколотились.

Из темноты к ним вышли двое мужчин в гражданском, вооруженные винтовками, лица были вымазаны сажей. Не военные. Возможно, местные крестьяне. Может быть, те, кто выдал их немцам.

— Партизаны? — спросил Рудольф, цепляясь за последнюю надежду.

Какое-то время мужчины молчали, один лишь передернул затвор. Потом второй, что покрупнее, с бородой и в поношенном охотничьем картузе, кивнул.

— Пожалуйста, помогите нам! — взмолился Рудольф по-польски. — Мы из лагеря.

— Из лагеря? — мужчина с недоумением разглядывал полосатые робы беглецов.

— Вот смотрите, — Рудольф протянул руку и показал выжженные на ней цифры. — Аушвиц.

Собачий лай раздавался уже совсем близко, в считанных метрах. Бородач в картузе оглянулся на шум погони и кивнул:

— Бери своего друга. Пошли.

Начало мая

Вашингтон, округ Колумбия

Впервые в жизни капитан Питер Стросс оказался в одной компании со столь высокопоставленными людьми. Стросс предвидел, что, когда он изложит им свой план, они захотят встретиться с ним еще не раз.

Утро понедельника начиналось с дождя. Настроение собравшихся в Овальном кабинете Белого дома было под стать свинцовым тучам, обложившим небо за окнами. Новость о побеге двух заключенных, Рудольфа Врбы и Альфреда Вецлера, достигла ближнего круга президента Рузвельта через несколько дней после того, как те пересекли польско-словацкую границу.

Будучи евреем и одним из самых младших по возрасту, но не по служебному положению, оперативников в Управлении Стратегических Служб Билла Донована, Стросс знал, что слухи о лагерях смерти — а не обычных исправительно-трудовых лагерях — появились еще в 1942 году. Именно тогда от европейских еврейских организаций поступили первые сведения об уничтожении 100 000 евреев из гетто Варшавы и Лодзи. Но двое бежавших из Освенцима заключенных поведали о том, что видели своими глазами, в доказательство они принесли похищенные из лагеря документы с именами, цифрами, описанием поставленного на поток конвейера массового уничтожения. И все самые страшные опасения подтвердились.