— А что там? — изображаю неподдельное удивление, отчасти и правда не зная, насколько все плохо. Быстро спрыгиваю с барного стула и иду в ванную. Включаю свет и подхожу к зеркалу, заодно включая и там подсветку. Мда, видок помятый, но в целом, синяк не такой уж и большой. Как Марк вообще его заметил?

— Он ударил тебя?! — сурово спрашивает мужчина, мгновенно появившись в дверях ванной. — Только не смей мне врать, я все равно узнаю, когда буду ломать ему пальцы один за другим. — холодно констатирует, отчего неприятные мурашки бегут по моему телу.

— Да. — не нахожу смысла врать и говорю, как есть. — Но со мной все в порядке, Марк! Ты успел вовремя. — добавляю нежнее и поворачиваюсь к нему.

— Нужно зафиксировать гематому. — Марк говорит каким-то деревянным голосом, и это пугает меня. Вообще весь его холодный и отстраненный вид сейчас устрашает. Я вижу его таким впервые. — Поехали.

Я растеряно переминаюсь с ноги на ногу, но через минуту уже надеваю каблуки и иду за Марком. Он прав, я не должна спустить эту ситуацию на тормозах. Это была попытка изнасилования, и я больше никогда не стану умалчивать и пытаться просто все забыть. И ни одна девушка не должна.

Марк.

Во мне кипят настолько сильные и разрушающие эмоции, что я удивляюсь, как сдерживаю себя. Все мое тело сейчас — сплошной оголенный нерв. Я не хочу сажать Дерябина, я хочу раздробить ему все кости. Потому что знаю, что он все равно не сядет, даже за попытку изнасилования. Слишком важная птица, и наличие моих связей скорее всего не поможет. И это злит меня еще больше.

После больницы, где Эру осмотрели и сняли побои, мы поехали в полицию и законно подали заявление. В это время парни по своим каналам пробивали всю возможную информацию на Дерябина, чтобы можно было хоть за что-то зацепиться. Спустя два часа мне позвонил Егор.

— Марк, у нас плохие новости. Дерябин уже не в России. Улетел несколько часов назад в Краков.

Услышав это, я думал, что скрежетом раскрошу собственные зубы в порошок. Прошли всего сутки, и теперь я жалею, что не поехал лично искать ублюдка. Я испытываю какую-то животную ненависть. И теперь понимаю, что значит любить человека, чтобы быть готовым за него убить.

— Он уже проходил по одному делу, как подозреваемый в соучастии. Дело, кстати, было достаточно громким и стояло на контроле у ген. прокуратуры. — продолжил Егор, а я включил громкую связь и откинулся на спинку кресла, разминая шею.

— Егор, не тяни.

— Его подозревали в торговле людьми. Точнее в посредничестве.

— Ты, блять, шутишь? — спрашиваю, не веря своим ушам.

Если была предъявлена такая серьезная статья, и были основания, откупиться достаточно сложно.

— Да я сам в ахере. Либо не нашли доказательств, либо он был чист.

— Нам ли не знать, что дыма без огня обычно не бывает. Ты же помнишь, как Эра говорила про слова Дерябина про шейха. — при упоминании этого момента от злости все внутренности снова скручивает тугим узлом.

— Твоя правда. Значит у него просто дохера бабок и связей… Ладно, в любом случае теперь на него завели дело, в Россию он пока не сунется. — заверяет Егор, а я думаю о том, есть ли у меня кто-то из знакомых в Польше.

— Егор, сделай одолжение, найди его адрес в Кракове. Где он может находиться. Или людей, приближенных к его кругу.

— Марк… Тебе нужно успокоиться. — осторожно говорит друг, прекрасно зная меня.

— Егор, расслабься. Я пока не собираюсь его убивать. Мне просто нужна информация для спокойствия и безопасности Эры в первую очередь.

— Ладно, пришлю, что найду.

Эра.

"Я пока не собираюсь его убивать.."

Слова Марка, которые он так легко произнес несколько минут назад эхом отдаются, пуская холодные мурашки по всему телу. Может ли Марк убить человека? Не знаю… Но я точно осознаю, что меня это будто не пугает, а даже наоборот… Боже, я схожу с ума? Я точно стала ненормальная с ним.

Марк выходит из своего кабинета и идет в ванную. Меня он не замечает и, соответственно, не знает, что я слышала разговор. Я же тихонько спускаюсь на кухню и решаю все же выпить вино. Нервы все еще расшатаны, и все тело натянуто как струна. Буквально два глотка, и я немного расслабляюсь. Сверху доносится шум воды, и у меня в голове спонтанно возникает образ обнаженного Марка. Черт, Эра, что ты собралась сделать?

Через какое-то мгновение я уже стою за дверью ванной и ни секунды не колеблясь, поворачиваю ручку. Не закрыл. Конечно… Но не думаю, что он ждал меня.

Открываю дверь и замираю. Какой же красивый… Марк стоит ко мне спиной, опустив голову под струи воды и уперевшись ладонями в стену. Я медленно крадусь к нему, не слыша собственного дыхания. Поднимаю руку и провожу рукой по стеклу очерчивая силуэт его тела. Марк будто чувствует мое присутствие, вздрагивает и резко поворачивается. Его зрачки расширяются до невообразимых размеров. Он прищуривается и облизывает губы, словно голодный кот, который смотрит на птичку. Не сводя с меня удивленного взгляда, он толкает дверцу душевой. Она отъезжает в сторону, обдавая меня горячим паром. Я смотрю на Марка и тяну пояс халата, развязывая узелок. Махровая ткань слетает с моих плеч и тяжело приземляется к моим ногам. Марк опускает глаза и судорожно выпускает воздух из легких, будто все это время не дышал. Теперь в его взгляде плещется чистая похоть, желание, а еще… страх, что я передумаю. Желая скорее стереть эту эмоцию, я делаю шаг и закрываю за собой дверцу.