– Да потому, что ты – единственный из людей, кто проявил ко мне сострадание. Остальные все норовили меня пнуть, ударить, оторвать нос, язык или уши. Один малолетний придурок пытался даже глаза мне выжечь зажигалкой. И где они все, как ты думаешь?

– Не знаю!

– А вот здесь! – Медведь похлопал себя по большому животу. – Я их всех съел! Многие думают, что я – игрушка, но это не так. Я – охотник. Я сижу и жду, когда жертва сама подойдёт ко мне, а потом… С твоим соседом промашка получилась. Когда он схватил меня за лапы и стал вытаскивать из подъезда, я уже открыл рот и хотел вцепиться ему в ляжку, но тут открылась дверь квартиры на первом этаже, оттуда выскочили дети, какая-то бабка. Ну, я уж решил играть роль мягкой игрушки до конца. А когда он вытащил меня на солнце, я понял, что сейчас будет что-то… Ну, дальше ты знаешь. Восстановился я только ночью. Луна помогла, спасибо ей. Там же, на помойке, я подкрепился бездомной собакой, парой голубей и пришёл в подъезд. Видел бы ты лицо этого…

– Пети, – подсказал я.

– Да, Пети. Но могу тебя заверить, умер он быстро и не мучился. Правда, обоссался перед смертью. Мясо у него солёное… Так пить после него хочется! А тебе понравилась шутка с головой?

– Оригинально, – машинально, не задумываясь, ответил я.

– Я так и думал. Когда я был жив, я тоже любил пошутить. Один раз так пошутил, что до сих пор вспоминать тошно. Представляешь, перед новым годом решил разыграть соседку, старуху сварливую. Звоню ей в дверь. Она открыла, а я как выстрелил в неё из хлопушки! «С новым годом, Мария Афанасьевна! С новым счастьем!» – кричу я. А она схватилась за сердце и брякнулась на пол. Лежит мёртвая у себя в прихожей, и я стою, как истукан. И не знаю, что делать, а в руке хлопушка…

– Так ты был человеком? – Я присел на табуретку, другую придвинул к Мишутке, жестом предложил ему сесть. Он неуклюже, по-детски уселся и продолжил:

– Ну, да! Я прожил долгую и счастливую жизнь. У меня была жена, трое детей, две внучки, три внука … . Когда я умирал от старости в возрасте восьмидесяти двух лет, все они дежурили у моей кровати. Пятилетняя правнучка Соня даже принесла мне игрушку – белого мишку, которого она поставила на тумбочку, рядом с моей кроватью. Мои потомки говорили:

– Не умирай, деда Вася, останься.

А я уже слышал голоса, которые звали меня. Это были голоса моих папы, мамы, братьев и сестёр. Они звали меня, а я уже не мог даже слово сказать, только хрипел. Я даже знал, когда умру. Когда я умирал, мой взгляд упёрся в плюшевого медведя. Я не знаю, что произошло дальше. Я увидел яркую вспышку, подумал, что не хочу умирать, а потом вдруг оказался на тумбочке. Я сидел и смотрел со стороны на своё мёртвое тело. Утром в комнату вошла внучка Оля, закричала, потом вошли все остальные. Они смотрели на меня и плакали, жена во всё горло голосила. Я пытался сказать, что я здесь, я жив, но откуда-то изнутри шёл этот противный звук «э-э-э-э», похожий на отрыжку. Старший внук Коля легко подхватил меня под мышку и отнёс в детскую комнату. Он посадил меня напротив зеркала. И тут-то я понял, что я моя душа вошла в игрушку. Сначала я был в ужасе от этого открытия, но ночью я попробовал пошевелиться, и у меня получилось! Я подумал, что Бог даровал мне вечную жизнь. Днём я сидел на полу у кучи игрушек, ночью, когда все спят, гулял по квартире. Иногда выходил на улицу.

– Чтобы погулять?

– Нет! – Мишутка ухмыльнулся, продемонстрировав острые зубы. – Чтобы пожрать! Голод был такой сильный, что хоть на стену лезь! Начал я с голубей, потом – собаки и кошки. Человечинку я распробовал, когда сожрал пьяницу, заснувшего в подъезде. Так продолжалось долго, пока однажды я не решил сказать своей вдовушке, что я жив. Она умерла от сердечного приступа, а меня отнесли на помойку. Было ли это случайностью? Не думаю. Скорее всего, они догадывались, что это я мешаю им спать по ночам. А так как в советские времена люди были уверены, что ничего сверхъестественного нет, то от меня просто избавились. Это было самым простым способом отделаться от «страшной игрушки» и от «проблем со сном». Вот так я и начал кочевать по подъездам, по городам… Как только мой секрет раскрывают, я ухожу в другое место.

– Ты и здесь «засветился»! Будешь уходить?

– Да, – Мишутка печально вздохнул. – Надо. Только вот не знаю, куда? Может, ты отправишь меня посылкой куда-нибудь?

– Ты слишком большой. Такую посылку могут не принять.

– Но я похудею и стану меньше! – Медведь заёрзал на табуретке. – Мне нужно всего месяц не есть и не пить… Ты обмотаешь меня скотчем или свяжешь верёвками…

– И где ты будешь всё это время находиться? В моей квартире?

– А ты догадливый! – Мишутка улыбнулся. – В подъезде и на улице сейчас небезопасно.

– Нет, не пойдёт, – я поскрёб затылок, пытаясь что-нибудь придумать, и тут меня осенило. – А что, если я тебя подарю магазину?

– Как… магазину? – не понял Мишутка.

– А вот так! Завтра Регины в магазине не будет, мы с Витькой с утра привезем тебя, посадим на диван где-нибудь в углу, куда не попадает солнце, и ты останешься там. Пищи там много. Там продавчихи толстые. Да и Регина далеко не худышка. Тебе они понравятся! Только делай всё аккуратно, ладно?

– И ты уверен, что всё получится?

– Абсолютно! – Я кивнул головой. – Эта старая еврейка обожает халявные подарки. Ты знаешь, сколько такая большая мягкая игрушка может стоить?

– Не знаю, – Мишутка пожал плечами.

– Дорого! Тебе только нужно избавиться от головы, потом приходи ко мне, и я почищу твой мех…

– Не утруждай себя! – Мишутка приоткрыл рот. Из него высунулся длинный красный язык, который скользнул по груди, потом по вздутому животу, убирая пятна крови. – А от головы я избавлюсь… В моём животе всё переваривается. Только потом нужно отдыхать и копить силы.