И он, наверное, заснул бы, если бы не скрипнула калитка. Послышались шаги. Егор приоткрыл глаза, увидел двух женщин. Это были цыганки: одна – пожилая, вторая – молодая и беременная. Обе были одеты примерно одинаково – в коричневых кожаных куртках, в длинных юбках и с пуховыми платками на головах. У обеих были золотые зубы. Только сейчас до Егорки дошло, что, убегая от кошек и собак, он оказался на улице Октября, больше известную в народе как «цыганская улица», на которой жили в больших кирпичных домах цыгане. «Нормальные» пацаны сюда старались не заходить, так как здесь постоянно ошивались наркоманы. Тут постоянно кого-то убивали, грабили. Здесь страшно было появляться днём, а прийти сюда ночью…

«Надо делать отсюда ноги!» – подумал Егор и попытался подняться, но ноги его не слушались. Он плюхнулся на скамейку и застонал.

– Это он! – сказала старая цыганка, приподняв подбородок Егора и осматривая его лоб. – Кровавый крест на лбу. Смотри…

– Ага! – беременная цыганка оперлась на колени Егора и тоже стала рассматривать его лоб. – Крест…

– Я лоб разбил… – выдохнул Егорка, собрав последние силы.

– Наконец-то… – произнесла старая цыганка. – Берём его!

В следующую секунду они взяли Егора под руки, с лёгкостью приподняли со скамейки и повели через калитку в дом.

– Я… не… – бормотал Егор, рассматривая иномарки, стоящие во дворе. Мужики со скотобойни рассказывали, что встреча с цыганами не сулит ничего хорошего: или ограбят, или убьют, или посадят «на иглу». Ему нельзя было даже общаться с ними, а они уже через двор его протащили, в дом ведут. – Отпустите меня!

Цыганки, как по команде, разжали руки. Егор рухнул, как подкошенный, на тротуарную плитку. Он опять бы разбил голову, если бы не подставил руки. Открылась дверь дома. На крыльцо высыпались цыгане – пять молодых парней и один мужчина в возрасте. Пожилой мужчина что-то крикнул молодым парням, те быстро подхватили Егора и завели в дом. В просторной прихожей они сняли с Егора куртку, влили в рот полстакана жидкости, по вкусу похожей на коньяк. После этого в голове Егорки произошёл маленький взрыв. Силы стали вновь вливаться в тело, будто открылся какой-то энергетический канал. Он смог сам ходить, говорить, ему стало так хорошо, что не хотелось сопротивляться.

«Ну и пусть меня ограбят, убьют и посадят на иглу! – думал Егор, глядя на суетящихся вокруг него цыган. – Здесь тепло и я не хочу снова оказаться там, снаружи. Непонятно, кого я ещё там встречу. Нет, пусть это будут цыгане. Пусть… Будь, что будет!»

Пока беременная цыганка прижигала рану на голове, остальные цыгане – мужчины, женщины, дети – подходили к Егору, осматривали его лоб и, качая головами, говорили только одно слово – «избранный».

– Да, это избранный! – подвёл итог бородатый старик в смокинге, одетом на чёрную футболку. – Бинтуй…

Когда беременная цыганка сделала Егору тугую бинтовую повязку, его переодели в дорогой чёрный костюм, обрызгали духами, подхватили под руки и завели в большую комнату, в которой за длинным столом сидело не меньше пятидесяти цыган. Когда Егора ввели в комнату, цыгане одобрительно закивали головами и зааплодировали.

– Из-бран-ный! – скандировали они. – Из-бран-ный!

Егора усадили за стол. Он сидел между молодым цыганом с маленькой бородкой и густыми курчавыми волосами и красивой цыганочкой, которой на вид было не больше двадцати. Когда Егор посмотрел на цыганку, он подумал, что не будь она цыганкой, он бы сказал, что это женщина его мечты. У неё было всё, что он не находил в других женщинах – тех, которых не смущал его запах, а таких было немного: длинные волнистые волосы, большая грудь, точёная фигурка… Она была похожа на Пенелопу Круз. Но она была цыганкой. Они все были цыганами. И внутренний голос подсказывал Егору, что нужно уходить отсюда, пока не поздно, иначе может произойти что-то страшное. Но, с другой стороны, к чему этот цирк? Зачем они привели его в дом? Зачем усадили за стол? Почему они называют его избранным? Да, потом они попросят его оплатить банкет, скажут: «Мы тебе рану обработали, обогрели, напоили – накормили. Теперь заплати нам за наши труды!» А денег у него с собой немного. У него вообще ничего нет. И что тогда они с ним сделают? Сделают его рабом и заставят долг отрабатывать? Убьют? Ни то, ни другое его почему-то не пугало. Всё, что он видел вокруг себя, напоминало сон.

– Пей, избранный! – молодой цыган придвинул к Егору полный стакан коньяка. Цыганка улыбнулась ему ослепительно-белой улыбкой. – Я – Гожо, а это… – Гожо указал тонким длинным пальцем на молодую цыганку, – … моя сестра Гили. Она красивая, да?

– Да, – ответил Егор. – Очень красивая.

Цыганка улыбнулась, опустив глаза. Щёки её покрылись румянцем.

– А это – Баваль и Зора, – Гожо указал на двух цыганок, которые привели Егора в дом. Цыганки кивнули головами, продемонстрировав Егорке свои золотые улыбки.

Беременная цыганка погладила свой живот, что-то сказала пожилой цыганке, и они засмеялись. Егор почувствовал, как его уши и щёки наливаются кровью.

– А я – Егор, – тихим голосом произнёс он.

– Мы знаем! – хором ответили цыгане. – Ты – избранный!

«Опять – избранный! – подумал Егор. – Интересно, что это значит?»

Он всё ещё не знал, как себя вести, но решил, что нужно источать уверенность, чтобы цыгане не считали его лохом. Поэтому он откинулся на спинку стула, расправил плечи и улыбнулся.

– Пей! – повторил Гожо.

– А если я не буду пить? – спросил Егорка.

– Тогда наш барон… – Гожо указал пальцем на пожилого мужчину в смокинге, сидящего во главе стола, – … на тебя обидится. А он – очень уважаемый человек. Его зовут Алмас. Лучше его не огорчать.

– И мне не надо будет за это платить? – спросил Егор.

– Конечно, нет! – Цыган хохотнул, хлопнул Егора по спине. – Ты же наш друг. Ты – избранный. Тебя мы ждали десять лет! Мы знали, что ты появишься здесь. Поэтому мы построили на этом месте дом, обжились…