— Доброе утро, — поздоровалась Айона с бизнесменом, который сидел у прохода, лицом в сторону движения. — Видите ли, какое дело: вы заняли мое место.

Лулу глухо зарычала, поддерживая притязания хозяйки.

Ну и кто тут проявляет собственнические чувства? Санджея ожидало маленькое развлечение. Обычно никто просто так не уступает свое место в вагоне. Сам Санджей, правда, всегда вскакивал, увидев беременную женщину или пассажира, которому по всем внешним признакам было тяжело стоять, но он являлся исключением.

— Простите, сказал мужчина и безропотно освободил место.

«Как это у нее получилось?» — с недоумением подумал Санджей.

— Благодарю за любезность.

Айона уселась и разложила на столике свои вещи. Лулу устроилась у нее на коленях. Санджей, разумеется, остался стоять. Айона наклонилась к нему и прошептала:

— Этот малый явно не знает Четвертого правила проезда в пригородных поездах.

— Какого именно? — спросил Санджей, подумав, что все эти правила собраны в каком-нибудь буклете и было бы недурно их прочитать.

— «Заняв место, ни в коем случае не уступай его другим!» — отчеканила Айона. — А теперь о том, почему я так настойчиво вас разыскивала. Мне нужно, чтобы вы составили мне компанию в воскресенье, в десять утра. Вы свободны в это время?

— Да, — ответил Санджей и мысленно отругал себя за покладистость.

Надо было вначале узнать, что задумала Айона, а он так покорно согласился.

— Хвала небесам! — обрадовалась его попутчица. — Мы с вами отправимся в зеленый лабиринт Хэмптон-Корта!

— Отличная идея. Только зачем? — поинтересовался Санджей.

— Потому что я не была там бог знает сколько времени, а я обожаю это место.

— Тогда почему бы вам не пойти туда вместе с Би?

— Она не любит лабиринт. Вечно теряется там.

— Разве не в этом состоит идея лабиринта? — спросил Санджей.

— А я думала, что вам понравится мое предложение, — продолжала Айона, игнорируя его вопрос. — Так надеялась, что вам будет приятно провести утро в моем обществе. Но, как вижу, ошиблась. Разумеется, у вас есть более интересные варианты. Так зачем же тратить время на прогулку с утомительном дамой средних лет?

Айона шмыгнула носом, и Санджей испугался, что она сейчас заплачет.

Ему стало стыдно. Круг друзей Айоны наверняка был узок. Казалось бы, приглашение должно было ему польстить, а он своим поведением все испортил и теперь сам же страдал. Его мать была бы разочарована. Она не раз твердила ему, что только очень невоспитанный молодой человек откажет девушке, если та набралась смелости и пригласила его на танец или на свидание. Конечно, Айона не подходила под категорию девушек, и тем не менее.

— Нет-нет! Вы не так меня поняли, — торопливо возразил он. — Яс удовольствием приду. Бродить по лабиринту — это же так здорово!

— Прекрасно. Значит, договорились, — заключила Айона, на удивление быстро вернувшись в свое прежнее состояние.

Поезд подъехал к станции Уимблдон, и женщина, сидевшая напротив Айоны, направилась к выходу. Санджей радостно плюхнулся на ее место.

— Санджей! А ну вставайте! Быстро! — прошипела ему на ухо Айона.

— Почему? Я ведь только-только сел! А как же Четвертое правило?

— У этого правила есть одно важное исключение, — заявила Айона.

— Какое?

— «Заняв место, никогда не уступай его другим, если только Айона не велит тебе это сделать», — выпалила она. — Смотрите! Это же тот самый человек. Помните его «говорящий» сэндвич? Мне обязательно нужно с ним поговорить… Эй! Идите сюда! — позвала она пассажира, указывая на место, с которым Санджею так не хотелось расставаться. — Здесь как раз свободно!

Мужчина, чье имя Санджей успел забыть, слегка опешил. Он сел на освобожденное место, еще хранившее тепло ягодиц Санджея.

— Здравствуйте, Айона. Привет, Санджей, — поздоровался он.

— Добрый день, Дэниел! — поприветствовал его Санджей, радуясь, что вспомнил имя мужчины.

— Дэвид, — сокрушенно поправил тот, и вид у него при этом был такой, словно бы люди часто называли его чужими именами.

— Ну, как ваши успехи? — спросила Айона. — Вы поговорили с женой о записке? Впрочем, мне важнее знать другое: вы выслушали свою супругу?

— Да, конечно. Но сдается мне, что я слишком запоздал, — ответил Дэвид, лицо которого сделалось унылым. — Тут полумеры уже не помогут. Это все равно как затыкать лейкопластырем поврежденную артерию, откуда хлещет кровь.