Марта уверенно подала ему тетрадь.

— Вскоре моя помощь тебе уже нс понадобится, — сказал Пирс, просматривая правильные ответы и аж-куратно расписанные решения.

— Мои дела идут все лучше? — спросила она и, не дождавшись ответа, задала новый вопрос: — Так, значит, свои старые костюмы вы отнесли в благотворительную организацию, которая помогает тем, кто долго не может найти работу?

— Да. Их буквально рвали у меня из рук. Люди говорили, что в таких костюмах будут увереннее чувствовать себя на собеседованиях. Один я оставил. Так, на всякий случай… Марта, я могу спросить у тебя совета?

— Совета у меня? — переспросила девочка, удивившись, что они с Пирсом поменялись ролями.

— Ну да. Видишь ли, на прошлой неделе у нас состоялся разговор с директором вашей школы. Он сказал, что очень доволен моей работой, и предложил вести уроки в классе.

— Вау! Так это же клево! — обрадовалась Марта.

— Увы, нет. Для меня это оказалось потрясением, если не сказать полной катастрофой, — признался Пирс и поежился. Воспоминание о том уроке снова и снова проигрывалось у него в мозгу, словно поставленное на непрерывное воспроизведение. — Ученики не обращали на меня ни малейшего внимания. Они болтали друг с другом, бросались бумажными шариками и пялились в телефоны. У меня не хватило смелости перед началом урока отобрать у них мобильники. Горстка ребят, сидевших на передних партах, добросовестно пыталась слушать материал, но при таком гвалте это было невозможно. Словом, Марта, полный облом.

Несколько месяцев назад ему бы и в голову не пришло признаваться пятнадцатилетней девице в своем провале, слабости и отсутствии уверенности. Откровенно говорить со школьницей, да еще в общественном транспорте? Ни в коем случае. Но то путешествие к краю пропасти и последующие «психотерапевтические сеансы» с Айоной развили у него потребность делиться своими проблемами с другими. Пирс надеялся, что разговор с Мартой ему поможет, поскольку сам он решительно не знал, как закрыть крышку школьного ящика Пандоры.

— Да не беспокойтесь вы так, — утешила его Марта. — Это в порядке вещей. Мы так встречаем всех нештатных учителей. Что-то вроде посвящения. Испытание на стойкость. Хотя большинство нештатников потом не возвращаются.

— Но у меня сегодня еще один урок, — сказал Пирс, и от этой мысли его замутило. — Что будет, если директор вдруг заглянет и увидит в классе полный раздрай? Боюсь, курсы переподготовки мне уже не светят.

— Скажите, вы смотрели документальные фильмы Дэвида Аттенборо? — вдруг ни с того ни с сего спросила Марта.

— Разумеется.

— В таком случае вы должны понимать, что подростки — они как звери в Масаи-Мара, это такой заповедник в Кении. Вам нужно разобраться в их психологии. Поверьте, я эту психологию изучала не один год. Потому и выжила.

— Так, расскажи-ка поподробнее, — попросил Пирс, стараясь не показывать своего скептицизма.

— Класс — это что-то вроде места водопоя. Когда вы туда входите, то должны быть альфа-самцом. Такой большой гориллой, — начала Марта. — Кстати, а в Кении водятся гориллы? Сама не знаю. Ладно, допустим, мы в Руанде. В общем, вы не должны показывать страх и не прилагать чрезмерных стараний. Если вы слишком стараетесь или вас особо волнует, чтб окружающие о вас думают, вы отдаете им свою силу. Альфа-самцу не надо прилагать никаких стараний. Он просто вот такой, и все тут. Понимаете?

— Думаю, что понимаю, — ответил Пирс, вспоминая биржу: аналог джунглей, изобилующих вертлявыми обезьянами, львами-людоедами и ядовитыми змеями.

— И еще вам надо выявить, кто в классе считается альфа-самцом. Или альфа-самкой, — продолжала Марта. — Вы обязательно увидите, кому остальные смотрят в рот и кто будет соперничать с вами за власть. Вам нужно изолировать этого парня или девчонку, а затем лишить их влияния на других. Это необходимо сделать с самого начала. Тогда стая горилл признает своим предводителем вас.

— И как же, интересно, я лишу его влияния? — спросил Пирс.

— Учтите, таких «альфиков» может быть несколько, — без тени улыбки сказала Марта.

— Хорошо, так как же все-таки я лишу их влияния? — повторил Пирс, едва удерживаясь от желания вытаращить глаза. — Не могу же я оскаливать пасть и бить себя кулаком в грудь.

— Нет, конечно, — устало произнесла Марта, словно удивляясь его непонятливости. — Не надо понимать эти аналогии буквально. Ведите себя так, как ведут стендап-комики с докучливыми зрителями. Без оскорблений, без агрессии, но проявляя остроумие и находчивость. У вас это получится. Знаю, что получится.

Как ни странно, но Пирсу польстила вера Марты в него.

— Поэтому, когда войдете в класс, вспоминайте фильмы Аттенборо. Думайте так: «Посмотрите-ка на этих глупых шимпанзе. Ха! Что они мне? Я большая горилла». Если честно, мне Аттенборо помогает во всех делах, — заключила девочка. — Он самый лучший.

Поезд подошел к Воксхоллу. Марта всматривалась в толпу на платформе, что делала на каждой станции. Но сейчас на ее лице не было страха. Наоборот, она кого-то ждала. Пирс увидел группу старшеклассников в такой же форме, как у его попутчицы.