— Прекратите. Это, наконец, неумно. Два часа ночи! Вы хотите спать. И я хочу спать. Может, мы не будем мучить друг друга? Скажите правду. Мы все равно ее узнаем. Откуда у вас паспорт? Как вас зовут?

— Ну хорошо, я скажу. Моя фамилия не Евсюхов.

Следователь быстро придвинул к себе протокол.

— Моя фамилия Соломатин.

— Имя?

— Сергей.

— Отчество?

— Иванович…

Пусть будет Соломатин, как когда-то был. Так легче не сбиться, не запутаться в деталях.

Пусть будет Соломатин и будет его легенда. На проверку новой информации у них уйдет минимум неделя. А за это время он придумает что-нибудь еще. А потом еще… И забудет то, что следует забыть. Тем более что уже почти забыл…

Ту, первую свою жизнь он помнил плохо. Помнил, что жил в небольшом, на Северо-Западе России, городке. Жил как все — ходил в школу, на вылазки в лес, ухаживал за девчонками… и еще занимался спортом. Занимался фанатично, до одури. Потому что хотел стать чемпионом.

Но стать не мог. Длина ног не позволяла.

— Можно еще пару кругов? — просил он.

— Хватит, хватит с тебя кругов. Домой пора.

— Ну хотя бы один?

Тренеры махали на него руками.

Да пусть бегает, все равно с такими данными далеко не убежит.

Он делал круг и еще круг. А потом лежал животом на снегу, ловя в прорезь прицела дергающуюся в такт с ударами сердца мишень.

«Я смогу… я стану чемпионом, — думал он про себя. — Обязательно стану!..»

Из секций его не гнали, он был нужен. Был нужен для чемпионства других.

— Идешь первым треть дистанции, потом пропускаешь вперед Семенова, срубаешь с его хвоста седьмой номер и путаешься у него под ногами до самого финиша, — излагал тренер Тактику забега. — Задачу понял?

— Нет, не понял.

— Что не понял?

— Почему Семенов, а не я?

Как будто не ясно, почему. Когда любому перворазряднику ясно! У Семенова ноги, как у фотомодели, от корней зубов, Семенов перспективен, а этот… Этот может только под ногами болтаться.

— Не горячись, мы же команда. Сегодня — Семенов, завтра — ты. Нам бы только этот забег выиграть…

Но на второй трети дистанции Семенов вперед не вышел.

— Ты что… Пропусти меня… Ты же должен…

— Да пошел ты!..

На каждый шаг Семенова ему приходилось делать полтора. И, значит, прикладывать в полтора раза больше усилий. Но он не пропустил Семенова вперед. И никого не пропустил. Он пришел первым.

— Ты что наделал! Ты что!.. — ругался тренер. — Тебе что было сказано! А ты!..

— Но я пришел первым!

— Да хоть нулевым! Ты Семенова должен был пропустить!

На следующем соревновании его сделали. Семенов сделал. До финиша оставалось пятьсот метров, когда тот, незаметно и жестко, столкнул его с лыжни. Столкнул на спуске. Отчего травмы оказались очень серьезными.

Тренер навестил его в больнице.

— Так бывает, от случайности никто не застрахован, — сказал он. — Но ты парень крепкий, выкарабкаешься. Еще олимпийское «золото» возьмешь. Мы надеемся и ждем тебя.

Но через два дня мать принесла в больницу повестку в военкомат. Тренер снял своего воспитанника с брони как бесперспективного.

Коридоры военкомата были пусты. Февраль — межсезонье, межпризывье. До апреля еще можно погулять. Но не вышло.

— Явишься двадцать пятого, то есть через две недели, с вещами, — строго сказал военком. — И без глупостей!

— Но призыв начнется только весной.

— Для кого-то весной, а для тебя сейчас. Военком был очень доволен, что выполнил разнарядку на биатлониста. Что с этого парня вовремя сняли отсрочку.

Потом была служба, которая и так-то не сахар, а там, куда попал он…

— Дистанция у нас одна — отсюда и до обеда, — объяснил командир. — В полной выкладке. Не успеете до обеда, останетесь без обеда. Не успеете до ужина — останетесь без ужина. И останетесь без сна. Потому что получите наряд вне очереди. Ясно?

— Ясно.

— Не понял?!.

— Так точно!

Есть хотелось, поэтому он прибегал вовремя.

— Молодец, хорошо бегаешь, — хвалил его командир. — На тебе еще саперную лопатку и дополнительный боекомплект.

Лопатка и боекомплект добавляли еще несколько килограммов. И еще полтора десятка — лопатки и боезапас старослужащих.

— Ну ты, тормоз, и папа твой ручник, — шевели мослами! — торопили пыхтящие сзади старослужащие. Идущие налегке.

— Мы по твоей милости голодными оставаться не намерены. А ну!..

И он прибегал. Прибегал первым. Несмотря ни на что.

Но не всегда он бегал. Иногда ползал. На животе. По пересеченной местности. По снегу, грязи, камням, сдирая в кровь коленки и локти. Или, того не лучше, лежал. На голой земле, накрывшись маскхалатом. Лежал часами, чувствуя, как деревенеют в сапогах ноги, как мороз забирается под рукава и полы бушлата.