Странные дела творятся. С приветом. Без привета не творятся. О чём я и рассуждаю, спускаясь по лестнице:

– Как выяснилось, организовать мне чистилище очень просто, и основной элемент – не отлучение от красоты и динамики, не навязывание «ближних», которых я и «дальними» называть не желаю. Сделайте так, чтобы я себе не нравился – и готово, остальное приложится. А ведь я даже не верю в искупающую силу страданий. В подспудное влияние других на тело и душу – верю, только если сам наделяю кого-то властью. Вот, например, тебя, любезный брат. Надеюсь, ты меня слушаешь? Однако полюбуйся: загремел в чистилище и проболтался в нём с «рождения» до «четырнадцати». Опасный период, когда всякое существо – скорей пластилин, чем мрамор. Впрочем, кто первый сказал, что в чистилище положено страдать? Чистилище, химчистка… Логично предположить, что в местах подобного рода учат смывать всё, что налипло против твоей воли, обнажать не суть, так любимую маску. Что ж, в таком случае, я недурно поработал мочалкой. Запах ментола выветрился не до конца… Или это холодок одиночества? Посмотрим, что дальше. Игровой закон: от уровня к уровню сложность возрастает.

– От уровня к уровню… – встревает призрачный брат. – От круга к кругу. И с каждым кругом температура падает на пару десятков градусов.

– Кто-то перепутал чистилище с адом? – подначиваю. – Впрочем, аллюзии на Данте неуместны.

– Его картина мира слишком вертикальна, – вдумчиво соглашается незримый собеседник.

– Избави меня боже от дантевского рая, – не затыкаюсь. – Да и на его чистилище я бы не подписался. Я такого не заслуживаю. И ты не заслуживаешь.

– Если каждому по заслугам, камер в аду не хватит.

Эфир прерывается, но я смеюсь в пустоту:

– И на какой обочине ты выкопал сию изысканную формулировку?

Прыгая через ступени, я катаю в ладанке одинокий, гладкий, как пуля, камень. Не знаю, где и когда пригодится, но знать не обязательно. В конце концов, в режиме «живым не возьмёте» я точно обрадуюсь, вспомнив о заначке. Но гораздо интересней…

– Слышь, что будет, если разделить пополам шесть-семь унций прозрачной воды с мутным секретом? Надо проверить. Я к тебе, между прочим, обращаюсь.

Очень приятно иметь в виду, что Эхо и Виа рады предоставить мне спокойную бухту, но, полагаю, увидимся мы с ними нескоро. Идея завалиться в «химчистку» и выбрать новую шкурку пересекает сознание и гаснет. Теперь каждый шаг, каждая петля приближает меня туда, где мне хочется быть, а подходящий костюмчик сам ляжет на плечи.

Зажмуриваюсь, предвкушая солнечный ливень, и толкаю дверь.

«Ну, полетели», произносим мы одновременно.

май 2020

Закончила филологический факультет Чечено-Ингушского государственного университета. Работала редактором книжного издательства, преподавателем. Доктор философских наук, профессор в Волгоградском государственном техническом университете и в Волгоградской консерватории им. П. А. Серебрякова.

Член Союза писателей России. Автор более 200 научных и художественных публикаций («Я выбираю любовь!», «Женщина-жизнь», «Яркие заплаты», «Теплый пепел», «Не в ту сторону», «Возраст осени», «Добрые стихи»). Лауреат Международных поэтических конкурсов и фестивалей («Союзники-8», «Поэзия без границ» и др.), номинант Премии за доброту в искусстве «На благо мира»-2019.

Светлана медленно, с передышками, дошла из ванной до спальни и села в кресло передохнуть. После операции она быстро уставала, и каждое движение давалось с трудом.

Бывший муж не позвонил. И вчера не звонил, хотя обычно они виделись и созванивались часто. На душе было неспокойно, и женщина сама набрала хорошо знакомый номер.

– Сережа?

В ответ – незнакомый женский голос, резкий и нагловатый.

– Не звоните сюда больше, не беспокойте нас.

– Кто это?

– Жена.

– Жена? Какая жена?

– Тамара. Жена единственная и любимая. И навсегда. А вы уже – не жена. Вы вообще никто. Не лезьте в нашу семью! Понятно?

– Понятно, – растерянно пробормотала Светлана и зачем-то добавила:

– Всего вам доброго.

– И вам того же… – запнувшись нетвердо ответила собеседница, и Светлана догадалась: она пьяна. Значит, Сережа все-таки женился. Но когда он успел?

Ведь еще три дня назад бывший муж заходил к ней, принес целое ведро абрикосов из своего сада. Они пообедали вместе, долго разговаривали. И об этой «единственной» тоже говорили. Она появилась в жизни Сергея прошлым летом. Так уж вышло: случайно познакомились в гостях у общих друзей и целых две недели не расставались. Потом женщина отбыла домой в далекий маленький городок, чтобы перед грядущей свадьбой завершить неотложные домашние дела и уволиться с работы, но почему-то так и не вернулась. Сергей огорчился, а Светлана и дети очень обрадовались, потому что все две недели стремительного романа Сергей ни дня не был трезвым. Пить ему было нельзя категорически, так как любое, самое незначительное «употребление» приводило к длительному жестокому запою, из которого бывший муж выбирался трудно и мучительно. Тогда и Светлана, и сын потратили немало сил, нервов и денег, чтобы вернуть Сергея в нормальное состояние (между собой они деликатно называли его запои болезнью).

Потом в течение года тема неверной возлюбленной периодически возникала в их разговорах, но сведения о ней были так несогласованны и противоречивы, что Светлана не поняла, чем именно занимается ее молодая потенциальная соперница. Как-то Сергей упоминал о ее работе учителем, потом – риэлтором. Позже рассказывал и вовсе странное: якобы женщина стала у кого-то домработницей и поет в церковном хоре.

А три дня назад, за обедом бывший муж неожиданно поведал, что у соперницы случилась беда: ее обманули мошенники, «повесили» на несчастную огромные долги. Женщине негде и не на что жить. Светлана насторожилась и прямо спросила, не собирается ли та приехать к Сергею, но он решительно заявил, что к этому не готов.