Еще четверть часа.

Шаги по коридору. Голос.

— Этого в караулку.

Очень знакомый голос. Просто чертовски знакомый!

— Вставай, дед. Пора. Или у тебя запор? Потянули за руки, вытолкнули в коридор.

— Давай быстрее!

Торопят. Тоже, видно, устали. Надоело с ноги на ногу переступать. Хочется их на кроватке во всю длину вытянуть. Тоже люди, хоть и бандиты.

— Сворачивай, — болезненный удар кулаком в левую скулу.

То есть сворачивать следует вправо. Управляются как кучер с кобылой: слева дали по морде — вправо заворачивать, справа — левый поворот, прямо в лоб — стой на месте и не дергайся. Очень доходчиво.

Не церемонятся ребятки. Наверное, такое указание было — сантименты не разводить. Иначе бы не решились. Они ж как собаки. Как псы цепные. На команду «фас» — кусают. На команду «фу» — сидят. А эти бьют. Значит, разрешили. Значит, и в дальнейшем жалеть не будут. Вот такой печальный расклад получается, Полковник.

— Стой! Караулка.

Вначале зашел один. Робко зашел. Как в кабинет начальника. Вернулся.

— Заводи!

— Здравствуйте, Александр Александрович!

Мать честная. Сам депутат! Семушкин Григорий Аркадьевич!

В интересные места заносит представителей высшего законодательного органа страны. Просто в самую гущу народных масс.

— Что ж вы нас, Александр Александрович, за нос водите, вместо того чтобы набирать вес и положительные эмоции на честно заработанном заслуженном отдыхе? По пионерским лагерям бегаете. Вы бы раньше поведали о своей нужде, мы бы вам как заслуженному работнику правоохранительной системы бесплатную путевку выписали. К самому Черному морю.

— Так и вам в кабинетах, как я погляжу, не сидится. И у вас, похоже, нужда. Большая и неотложная.

— Все смеетесь, Александр Александрович.

— Да это я не смеюсь. Это гримаса. Это мне при входе в помещение скулу на сторону своротили кулаком. Случайно.

— Сами виноваты. Загоняли ребяток наших. То ремонтом заставляете заниматься. То охраной. То рысканьем по всему городу. Им бы на дискотеки ходить да девчонок щупать, а они за вами взапуски бегают. Не утомительно такой образ жизни на старости лет вести?

— Я бы не бегал, кабы не Догоняли.

— А вы отдайте, что имеете, вас в покое и оставят. С собой у вас дискетка?

— Дискета против заложников!

— Опять торгуетесь. Опять условия ставите. Не надоело?

— Надоело. До чертиков надоело. Вот думаю, может, больше не торговаться, может, ее кому следует отдать? И дело с концом.

Смеется депутат. Не боится угроз. Что-то знает он такое, что не знает Полковник.

— Смешно?

— Смешно! А здорово вы нас, Полковник, с перебежками через крышу провели. Вот что значит старая школа! Кто бы мог подозревать в древнем старце такую прыть. Я по вашему пути ради интереса прошел — так одышку получил. Честное слово. А вы раза три туда-сюда бегали — и ничего! Такой форме позавидовать можно.

— А я с детства по крышам гулять люблю. Голубятник я.

— Ха-ха-ха.

Как же они про несколько ходок прознали?

— Значит, вы голубятник. Друзья ваши грибники. А все вместе вы — городошники. Единая спортивная команда.

— О чем это вы?

И вдруг уже без шуток-прибауток. Без всякого юмора. Жестко и в лоб.

— О друзьях ваших. О маскхалатах. О «ППШ» через плечо. О ползаньях на брюхе по сильно пересеченной местности. Вы что думаете, мы ничего не знаем?

Сан Саныч почувствовал, как кровь отливает от его лица. Как начинают мелко и стыдно трястись руки. Депутат говорил о том, что могли знать только он и его друзья.

— Ох, и насмешили вы нас своим маскарадом! Пузатые деды в диверсантской униформе. Вы что, всерьез думали захватить вот этот наш лагерь? Думали помериться силами с молодыми, натасканными на драку ребятами? Так я заранее мог вам сказать, кто победит. Нет, не дружба, как в футбольном мачте между действующими и ушедшими на пенсию футболистами. Молодость. И сила. Куда вы лезете? Посмотрите на себя. У вас глаза слезятся, пальцы трясутся. Вы старик. Вам скоро на кровать самостоятельно вскарабкаться будет невозможно. А вы за оружие хватаетесь. Надо же реально оценивать свои возможности. Свой возраст. Вы штанишки еще по немощи не пачкаете?

Боевая молодежь радостно заржала. Похоже, именно для нее разыгрывался этот позорный спектакль.

— Надумали тягаться с заведомо более сильным противником. А подкладную утку не захватили!

— Ха-ха-ха!

— В шантаж ударились. Пожилой человек. Ветеран. Угрожать стали. Так теперь не жалуйтесь, что с вами негуманно обходятся. Вы ведь нам войну объявили. А на войне, случается, бьют. И даже убивают. Или вы об этом не знали? Или вы Великую Отечественную, в которой наш народ двадцать миллионов жизней положил, в вещевом складе пересидели?