— Ты случаем не знаешь, зачем я полковнику? — придержал командир разведгруппы посыльного.

— Конечно, не знаю. Мое дело маленькое, как у швейцара, — пойти передать, вернуться — отрапортовать. В общем, чемодан поднести. А что в чемодане, меня не касается.

— Ну тогда рапортуй…

— О чем?

— О том, что командир подразделения коммандос К-27 прибудет через десять минут.

— Почему через десять?

— Потому что мне еще себя в порядок привести надо. Я же не на любовное свидание иду, где встречают по прошлым заслугам.

— О'кей! Через десять так через десять…

Вызов в штаб к высокому начальству ничего доброго не сулил. Орденов, поощрений и отпусков на родину разведгруппа не ожидала. Значит, подъем по тревоге. Или, как минимум, какие-нибудь «добровольно-принудительные» хозработы. Что тоже, конечно, не сахар…

Черт. Ну куда свежие лезвия запропастились?! Каждый раз, когда надо…

— Командир группы К-27 первый лейтенант Вильямс. Сэр!

— Проходи, лейтенант. Рассказывай, как там успехи у твоих парней?

— Успехи соответствующие. Соответствующие планам учебно-тренировочных мероприятий. Сэр!

— А физ-подготовка? Вы там вроде с физ-подготовкой маленько недотягивали?

— С физ-подготовкой все в порядке. В рамках существующих учебных нормативов. Сэр!

— Ну тогда ладно. Тогда тебе мою просьбу будет выполнить не сложно.

— Какая просьба? Сэр!

— Пустяковая. Смотаться в ближайший уик-энд на материк, в один известный мне квадрат. О котором я скажу позже. И кое-что там забрать. То, что наши армейские коллеги по глупости потеряли. А теперь хотят непременно вернуть. Как ты на это смотришь?

А как можно смотреть на просьбы начальства? Как собака на брошенную хозяином после команды «апорт!» палку. С энтузиазмом и готовностью оправдать высокое доверие…

— Мне бы хотелось узнать подробности предстоящей операции. Сэр!

— Ну какие подробности? Никаких подробностей. Я же сказал — почти прогулка: погрузиться на вертолеты, пролететь пару часов, сесть, найти пропажу и вернуть ее законному владельцу. Или, если это по каким-то причинам будет невозможно, уничтожить на месте.

— И больше ничего?

— И больше ничего.

— Что вы называете пропажей? Сэр!

— Кое-какую электронную начинку потерпевшего аварию самолета «Фантом». Пока до нее другие не добрались.

Предложенная задача была действительно проста и абсолютно по силам любому рядовому вокзальному носильщику — поднял, поставил, перевез. Соглашаться без возражений на подобного рода примитивные операции — значило терять свое элитное лицо. И квалификацию. Опускаться до уровня рядового подразделения на командных побегушках. Утрачивать боеготовность, за которую в конечном итоге спрашивают с непосредственного «нижнего» командира, а не с его высокого, отвлекающего личный состав от боевой учебы начальства.

Тут есть над чем подумать. И что возразить…

— Вообще-то это работа не нашей компетенции. Наш отряд специализирован на другого рода операциях. Мне кажется, здесь достаточно будет выучки рядового пехотного подразделения.

— Ну ты скажешь тоже — рядового.

— Ну тогда «зеленых беретов». Или морпехов.

— Да знаю я, что не вашей компетенции. Знаю, что вы для другого дела назначены и что по воронам из тяжелых орудий не стреляют. Но только нет у меня сейчас никого подходящего в наличии. Только вы. А дело не ждет.

— И все же мне кажется, что рисковать личным составом специализированного подразделения, предназначенного для ведения долговременных разведопераций на территории условного противника по меньшей мере нерационально.

— А никакого особого риска нет. Эта территория нам подконтрольна. И настроена дружески. Надо только подлететь, погрузить и вернуться обратно. Работа пяти минут.

— Разрешите задать вопрос? Сэр!

— Валяй.

— Я никак не могу понять, почему для решения подобной простейшей задачи задействуют именно нас?

— Потому, что тебя не спросили! Ты, видно, лейтенант, действительно что-то недопонимаешь… И совсем не о том думаешь. Ты бы лучше, чем рассуждать о том, по какому поводу тебя на задание посылают, озаботился тем, как это задание качественней выполнить. Еще вопросы? По существу.

— Следует ли мне поставить в известность о характере операции своего непосредственного начальника?

— Он уже в курсе. Ровно настолько, насколько ему положено быть в курсе.

— В таком случае я прошу разрешения задействовать его в разработке оперативных мероприятий…