– Моя Аврора, моя, – нашептывал он между поцелуями и лихорадочно водил ладонями по ее спине, талии, груди.

– Рэй, – выдохнула она, и Рэндалл, не прерывая поцелуя, уложил ее на подушки, а сам опустился сверху.

У нее перехватило дыхание. Сердце с остервенением стучало о ребра, словно обезумевший в клетке узник. Где-то в отдаленном уголке ее сознания противный голосок шептал предостережения. Ведь еще недавно он так же целовал другую. Аврора не забыла. Но сейчас, когда самые нежные на свете губы ласкали шею, когда острые зубы царапали кожу, а горячие руки гладили бедро, задирая ткань платья, Аврора не хотела ни о чем думать. Все, что осталось от северной княжны – ее гордость, – она бросила к ногам южного принца, как плату за ночь с ним. А дальше будь что будет.

Она устала хранить секреты. До безумия устала бояться.

– Аврора…

Руки Рэндалла добрались до нижнего белья и с нетерпением дергали за завязки, чтобы снять такой ненужный лоскут ткани. Движения были порывистыми и грубыми, что было несвойственно всегда нежному и чуткому Рэндаллу. Авроре стало не по себе, и все тело напряглось. Но Рэндалл не замечал этого, продолжая впиваться жадными поцелуями в ее грудь, которую уже успел обнажить.

– Рэй… прошу, постой, – промолвила Аврора, ощутив страх, какого никогда раньше не испытывала в объятиях мужа. Она попыталась оттолкнуть его за плечи, но тот не шелохнулся, даже, казалось, не почувствовал боли, когда она задела его раненую руку.

– Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Слышишь, Аврора?

Слова окончательно отрезвили ее.

С глаз будто спала пелена, и она увидела, что перед ней стоял вовсе не Рэндалл. Этот человек – его точная копия, за исключением глаз, что были насыщенного зеленого цвета. Прямо как у Герольда.

Как только она все поняла, Рэндалл начал меняться на глазах, и через пару мгновений на нее смотрел Герольд и громко смеялся над ее жалкими попытками оттолкнуть его.

– Нет! Пожалуйста, не надо!

Аврора кричала, металась по кровати, пытаясь вырваться из губительных объятий, пока затылок не опалила боль.

– Ах, – громко вскрикнула она и в ужасе осмотрелась по сторонам.

Аврора лежала на полу, запутавшись ногами в одеяле. За окном уже ярко светили звезды, щедро усеявшие ночное небо, и она вспомнила, как на закате легла на кровать с книгой и, видимо, уснула. Она с трудом поднялась с пола и стянула с себя платье, чтобы надеть рубашку Рэндалла, которую прятала у себя под подушкой. Знакомый аромат принес ей толику успокоения.

Накинув поверх ночной халат, она прошла из спальни в гостиную, где разожгла камин и уселась на пол. Отголоски ночного кошмара заставляли ее кожу покрываться неприятными мурашками, но куда больше ее терзали тоска, одиночество и усталость.

Аврора не отрывала взгляда от извивающихся языков пламени и так глубоко погрузилась в свои мысли, что не услышала шаги за спиной. Только когда кто-то сел рядом, она испуганно вздрогнула.

На нее смотрел Рэндалл. Своими прекрасными прозрачно-серыми глазами.

– Здравствуй, душа моя, – почти шепотом произнес он и грустно улыбнулся.

Он увидел ее сразу. Аврора неподвижно сидела напротив камина, в привычной позе обхватив руками колени. Он замер, любуясь блестящими черными волосами, которые аккуратными волнами спадали по спине до самой поясницы. Она не слышала, как он вошел, не услышала даже, как медленно пересек комнату. И только когда он уселся с ней рядом, Аврора испуганно встрепенулась.

Когда Рэндалл разглядел ее лицо вблизи, ему захотелось расплакаться – от тоски и щемящего чувства тревоги.

Аврора была неестественно бледной. Даже ее обычно ярко-алые губы приобрели полотняный оттенок. Под глазами залегли тени, а щеки осунулись, и это только подтвердило слова Норы, что она почти ничего не ела все эти дни.

– Здравствуй, душа моя.

Он заметил, как ее губы дрогнули. Аврора ничего не сказала, только молча кивнула в знак приветствия.

Рэндалл понял, что разговор будет непростым.

– Аврора, я пришел поговорить с тобой. – Он заметил, что из-под ее халата виднелась его рубашка. Это придало ему храбрости. – Между нами скопилось слишком много недомолвок.

Аврора повернулась к огню. Ее грудь тяжело вздымалась, а пальцы нервно теребили перстень с черным камнем. Она кусала губы и хмурила брови, словно в ее голове происходила несладкая борьба.

Рэндалл провел рукой по волосам. Он и сам нервничал, до сих пор не зная, с чего начать разговор. Рассказать о найденном камне? Или показать конверт гильдии? Или же признаться в том, что ему плевать и на камень, и на содержимое того конверта, а значение имеет лишь то, что он не хотел ее терять?

– Аврора, я люблю тебя.