– Боишься меня? – слышу его вопрос, когда мы выходим из шумного спортзала в тихий и пустынный коридор.

– Нет, – отвечаю я и все-таки высвобождаюсь из его рук.

И я не вру. Я боюсь себя. И ту, что слишком пристально смотрела нам вслед.

Глава 4.

– Значит не боишься?

– Ну я же сказала.

– Отлично, – хмыкает парень, но я только сканирую его настороженным взглядом и хмурюсь, – Нам надо подняться наверх, там медкорпус, – указывает пальцем Хан на лестницу.

– Мне надо, – поправляю я, – не тебе.

– Я провожу, – наступает на меня, а я делаю шаг назад.

– Спасибо, – качаю головой, – но ты же уже показал дорогу, и дальше я уж как-то справлюсь с одним пролетом.

– Ты ударилась головой и тебе может понадобиться помощь. Я к твоим услугам.

– Слушай, – в раздражении выдыхаю я, – э-э-э…

– Марк.

– Вот, да! Марк, мне не нужна твоя помощь. Окей? Без обид, но не нужна. Я благодарна за помощь и все такое, но…

– Почему? – еще шаг ближе.

И меня начинает накалять вся эта ситуация, потому что я будто бы говорю с ним на китайском или фарси. Ему просто сиюминутно что-то приспичило, а мне еще учиться в этой школе два учебных года. И я не хочу проблем из-за местного Кена, на котором уже поставила свое клеймо ревнивая и неуравновешенная Барби.

– Твоей девушке это не понравится. Любой девушке это не понравилось бы, – развожу руками, а потом складываю их на груди.

– Так ты из-за Кристинки паришься или просто так меня бортуешь? – наклоняет голову на бок.

Упрямо молчу, отвожу глаза и еще больше теряю терпение.

– Если первое, то я решу эту проблему. Хочешь?

– А ты? – вздергиваю вопросительно одну бровь и зачем-то спрашиваю я.

– Хочу, – делает еще один шаг, вынуждая меня нырнуть под его руку и поспешно кинуться к лестнице.

Черт знает что творится!

– Тань? – тянет сзади за подол юбки, и, я возмущенно фыркая, бью его по рукам.

– О, ты и имя мое знаешь?

– Не только имя.

– П-ф-ф…

– Блин, да постой же ты!

Но я только стремительно влетаю в медкорпус и громко даю о себе знать.

– Здравствуйте! Мне прилетел в лоб волейбольный мяч.

И тут же надо мной начинает хлопотать школьная медсестра, проверяя мое состояние и задавая бесконечные вопросы.

– Голова кружится? Есть ли звон в ушах? Тошнит? Чувствуешь усталость?

И на все эти вопросы я уверенно отвечала нет, пока Марк Хан сидел на кушетке напротив и сверлил меня своим стальным и непреклонным взглядом. Вальяжно откинулся на стену, нога на ногу и смотрит. Так смотрит, что кажется еще немного и я точно заработаю себе сотрясение мозга или косоглазие, пытаясь не пялиться на него в ответ.

Потому как я уже почти не слышу слов медсестры, что воркует надо мной и пытается приободрить. Нет! Я всеми правдами и неправдами стараюсь не встречаться с ним глазами. Потому что коротит. Замыкает.

Искрит…

Боже! Зачем так человека смущать? За что?

– Танечка, не вижу никаких критических повреждений, но давайте сегодня все же немного передохнем. Ладно? Вот вам освобождение и ступайте домой. Покой и крепкий сон еще никому не повредил.

– Спасибо, – киваю я, принимая из рук медсестры справку, и выхожу из медбокса.

Кен, естественно, за мной. Молниеносно вырывает освобождение из рук и придирчиво его рассматривает, пока я возмущенно пялюсь на эту, в край обнаглевшую, морду.

– Отдай!

– Вот, Тань. Видела, что тебе тут написала Тамара Салмановна? Максимальный покой!

Конец ознакомительного фрагмента.