Однако сегодняшнего официального бала не смог бы избежать никто из списка приглашенных. Не тогда, когда его давала королева Шарлиэн Чисхолмская в бальном зале, который она позаимствовала у своего жениха.

Хаусмин посмотрел через зал на плотную группу изысканно одетых, украшенных драгоценными камнями придворных, собравшихся вокруг короля Кэйлеба и его будущей жены, и почувствовал укол сочувствия, наблюдая, как Кэйлеб улыбается, отвечает на приветствия и болтает, как будто ему действительно весело.

И он вполне может быть таким на самом деле, - подумал Хаусмин, отметив, как близко к Шарлиэн, казалось, приклеился Кэйлеб.
– Очевидно, что ни один здравомыслящий мужчина не собирался просто уходить и оставлять свою невесту стоять в одиночестве на ее собственной вечеринке. Кэйлеб, с другой стороны, еще никому не разрешал танцевать с ней. Если уж на то пошло, Хаусмин весьма сомневался, что кто-то мог бы просунуть руку между ними двумя. И, судя по выражению лица и языку тела Шарлиэн, она была совершенно довольна таким положением дел.

– Думаю, что это сработает даже лучше, чем я надеялся, - очень тихо сказал Айронхилл, и Хаусмин оглянулся на своего более высокого друга.

– Полагаю, ты имеешь в виду несчастную парочку на дне этого кормящегося роя кракенов?
– сухо сказал он.

– Похоже, сегодня они действительно питаются немного агрессивнее, чем обычно, - признал Айронхилл.
– На самом деле, полагаю, их трудно винить.

– О, напротив, мне очень легко обвинять их, - поморщился Хаусмин.
– Ты когда-нибудь замечал, что на чем-то подобном самые бесполезные люди изо всех сил стараются загнать в угол почетного гостя?

– Я не знаю, справедливо ли это, - сказал Айронхилл, его брови приподнялись от необычной резкости тона Хаусмина. Железный мастер никогда не был очень высокого мнения о "придворных трутнях", как он часто их называл, но обычно он относился к ним с какой-то забавной терпимостью. Сегодня в его голосе звучало искреннее отвращение.
– Очень немногие из этих людей имеют такой доступ к королю, которым наслаждаемся мы с тобой, Эдуирд, - отметил он.
– Светские мероприятия, подобные этому, - единственная реальная возможность привлечь внимание короны, которая у них бывает.

– О, я знаю это, - левая рука Хаусмина рубанула воздух в жесте, в котором смешалось принятие точки зрения Айронхилла с нетерпением.
– И я также знаю, что каждый хочет быть как можно ближе к королеве, и почему. Я даже осознаю, что это не все просто потому, что люди ищут преимущества и возможности. Но все же...

Он раздраженно пожал плечами, его настроение явно ухудшилось, и Айронхилл нахмурился.

– Я знаю тебя очень давно, Эдуирд, - сказал он.
– Не хочешь ли ты рассказать мне точно, почему сегодня вечером у тебя на ноге крысопаук?

Хаусмин снова посмотрел на него, а затем, словно против своей воли, рассмеялся.

– Ты знаешь меня очень давно, не так ли?

– Мне кажется, я сам только что сделал то же самое наблюдение, - сказал Айронхилл с терпеливым видом.
– И ты все еще не ответил на мой вопрос.

– Это просто...

Хаусмин на мгновение замолчал, затем тяжело вздохнул.

– Просто я начинаю понимать, что согласен с Бинжэймином в том, что касается сторонников Храма.

– Что?
– Айронхилл даже не моргнул, несмотря на очевидную непоследовательность.
– И что, скажи на милость, вызвало это только сейчас?

– Они сожгли королевский колледж, они пытались убить архиепископа в его собственном соборе, и они расклеивают на стенах по всему городу печатные листовки, осуждающие "раскольников" и призывающие "всех верных сынов истинной Церкви" сопротивляться любыми необходимыми средствами, - ответил Хаусмин. его голос был резким.
– Лично я бы сказал, что это более чем достаточная причина. Понимаю, что король и архиепископ делают все возможное, чтобы избежать прямых репрессий, но думаю, что те, возможно, заходят слишком далеко.

– Не знаю, могу ли я с тобой не согласиться, - сказал Айронхилл.
– С другой стороны, я понимаю точку зрения короля, и думаю, что он совершенно прав, когда говорит, что мы не можем позволить себе мазать одной и той же кистью и обливать грязью каждого человека, который выступает против раскола. Если мы это сделаем, нам удастся только загнать законопослушных храмовых лоялистов в объятия людей, которые любят играть с кинжалами или бросать зажженные лампы в окна. Ничто из этого не дает мне ни малейшего представления о том, почему ты поднимаешь этот вопрос в данный конкретный момент. Ты съел что-нибудь на ужин, что тебе не понравилось, Эдуирд?