В следующем месяце Говинд сдал выпускные экзамены и почти сразу же уехал работать. Что это была за работа, никто не знал. Когда его спросили, он ответил очень уклончиво. Его спросили еще раз, и он сказал маме, что это общественная работа. Мама забеспокоилась и поговорила с отцом. Но все, что тот сказал, было: мужчина должен делать то, что ему положено, не отчитываясь ни перед кем, кроме себя самого. Высказывал он и другие мудрые мнения, которые, к сожалению, так и не пригодились.

— Ты мне только скажи, — мама с тревогой посмотрела на Говинда, — будет ли твой заработок соответствовать твоей квалификации и… воспитанию?

— За то, что я буду делать, плата вполне справедливая, — ответил он.

— Но жалованье приличное? — не отступала мама.

— Жалованье такое, что не разжиреешь, — сказал он, и лицо его, что случалось редко, осветилось слабой улыбкой. — Но мне хватит.

Не успели мы свыкнуться с мыслью о его предстоящем отъезде, как он уже уехал, — уехал на день раньше, чем мы предполагали. Так что торжественные проводы, которые мы хотели ему устроить, не состоялись. В некотором отношении разлуку с ним я переживала даже сильнее, чем с Китом: Кит долгое время находился в Англии, я привыкла к его отсутствию, да и вообще-то с тех пор, как ц себя помню, мы виделись не так уж часто, а с Говиндом я жила под одной крышей всю свою жизнь (он приехал к нам за год до моего рождения), и он никогда не уезжал из дома надолго.

Не прошло и недели после отъезда Говинда, как неожиданно явился Кит. Дело было утром.

— Вот так сюрприз! — воскликнула мама, обнимая его. И с укоризной добавила: —Что же ты заранее-то не сообщил? Вот ведь вы какие, молодые люди, никогда ничего толком не скажете!

В голосе мамы слышалась досада. Неожиданный отъезд Говинда не позволил устроить ему подобающие проводы, а теперь неожиданно нагрянул Китсами, и ему тоже не устроили подобающей встречи.

— Но я же сообщил, — возразил Кит, недовольный тем, что ему пришлось добираться домой пешком.. — Я же телеграмму послал.

Телеграмма пришла только на следующий день, когда Кита уже и след простыл: ему дали отпуск всего на один день, чтобы он мог взять с собой Премалу.

— Меня перевели, — объяснил он ей и назвал город, в который его перевели. — Думаю, тебе там понравится— место приличное. И дом хороший. Сам я его, правда, еще не видел, но человек, который только что оттуда уехал, описал мне его в письме.

— Мы будем жить там постоянно? — спросила, улыбаясь, Премала и села у его ног.

— Ну, конечно же нет! — ответил Кит. — На государственной службе такого не бывает. Но года два, по крайней мере, проживем. Это будет чудесно. Мне просто не терпится добраться туда.

До этого мне ни разу не приходилось слышать, чтобы он с подобной теплотой говорил о каком-либо месте в Индии: обычно все его восторги и симпатии были обращены на Запад. Видимо, после жизни в захолустье он готов был оценить достоинства любого крупного города.

— Когда же я к тебе приеду? — спросила Премала, прислонясь головой к его колену. — Скоро ли?

— Через тридцать шесть часов, если поезд не потерпит крушения, — с улыбкой ответил Кит. — Я заказал билеты на сегодняшний вечерний экспресс.

— Как! — с испугом воскликнула Премала и выпрямилась. — Как же я смогу?.. Когда же я буду укладываться, и?..

— Если будешь вот так сидеть, то, разумеется, не успеешь, — перебил ее Кит.

— Что за легкомыслие! — запротестовала мама. — Ну как бедная девочка управится за такой срок?

— А слуги зачем? — возразил Кит.

— Ты же прекрасно знаешь, — холодно ответила она, — как опасно доверяться слугам.

— Знаю, дорогая, — Согласился Кит. — Конечно, слуги не могут сделать так, как ты. Но ведь и никто не сможет.

Комплимент отнюдь не смягчил ее.

— Что ж, делать нечего, — со вздохом сказала она. — Может, справимся как-нибудь… А все-таки жаль, что ты не предупредил нас заранее.

— Да я и сам не знал, — с подчеркнутой искренностью сказал Кит. И хотя мы не поверили ему, никто из нас не выразил никаких сомнений: это было бы слишком жестоко.

Кит обладал удивительным уменьем всегда сваливать вину на других.

— Ну, я пойду, пожалуй, — небрежно бросил он. — А то вы еще скажете, что я путаюсь у вас под ногами. — И вышел, предварительно посоветовав нам не переутомляться.

Но как избежать тяжкой работы, если тебе надо упаковать вещи, необходимые для устройства первого в твоей жизни домашнего очага? Это невозможно, даже если и помогают слуги. К тому времени, как мы сели ужинать, у нас не было сил даже для разговора. Зато Кит и отец чувствовали себя превосходно. Между ними установилось то взаимное понимание, тот дух товарищества, который объединяет мужчин, когда они смотрят на изнемогающих от усталости женщин, а сами думают, какие все-таки глупые существа эти женщины — работают, как рабыни, и даже довольны этим, потому что рабство— в самой их природе.