– Chй bon, [22] – сказал милорд, когда француз окончил свою речь и, отвернувшись от него, принялся отмеривать три шага; потом, вынув из кармана два небольшие колышка, он воткнул их в оконечности отмеренной дистанции и, отойдя еще пять шагов, остановился и начал взводить курок. Маркиз, следивший взглядом за всеми движениями брата, делал с своей стороны то же, что и тот, и когда первый взвел курок, маркиз стоял уже на своем месте.

– Avancez, [23] – сказал милорд. Противники начали сходиться.

– Mais c'est pour tout de bon qu'ils se battent! [24] – воскликнул француз, секундант милорда.

– Таковы-то все они, эти проклятые англичане! – заметили бурые усы, и в этот миг пистолет маркиза приподнялся: сам маркиз остановился и выстрелил.

– Manquй! [25] – воскликнул француз.

Милорд спокойно приблизился к самому барьеру и сделал знак маркизу подойти ближе, то есть на расстояние трех шагов.

Маркиз передал разряженный пистолет свой господину с бурыми усами, пожал ему руку и не подошел, а подбежал к колышку, на который указал противник.

– Имеете ли мне сказать что-нибудь? – спросил старший брат, обращаясь к младшему.

– Имею, – отвечал маркиз.

– Говорите.

– Дайте предварительно слово выполнить просьбу мою, милорд.

– Предсмертную? даю.

Милорд просил секундантов отойти в сторону.

– Брат, – сказал с чувством маркиз, – я поступил дурно.

– И вы умрете!

– Знаю, и умру с радостью; но если б от вас, милорд, зависело усладить последние минуты мои, сделали ли бы вы это?

– Сделал бы, – отвечал милорд.

– Даете честное слово?

– Даю.

– Милорд! – продолжал маркиз с чувством, – когда дуло вашего пистолета направится на меня, не думайте о той отвратительной обезьяне, которую видели мы вчера; а думая о ней, не стреляйте!

– Но я и позабыл об этом животном, – отвечал милорд.

– Тем лучше, потому что сдержать честное слово вам будет легко.

– Но мне и в голову не приходила обезьяна; я и не думаю об обезьяне.

– Еще раз тем лучше, милорд, – сказал маркиз, – я покоен теперь и готов умереть. Стреляйте.

– Обезьяна! думать об обезьяне? зачем мне думать об обезьяне? – говорил англичанин; осматривая дуло пистолета.

– Я готов, – повторил маркиз.

– Извините, – сказал милорд и стал целиться... Он десять раз поднимал оружие и десять раз опускал его, произнося тысячи проклятий.

Наконец секунданты, не слыхавшие ни просьбы маркиза, ни честного слова, данного милордом, и не знавшие, чему приписать медленность англичанина, стали терять терпение и наговорили ему преколкие вещи. Но, не обращая никакого внимания на присутствовавших, милорд бил себя по лбу кулаком, кусал пальцы до крови и употреблял все усилия ума своего, чтоб направить его на какой-нибудь другой предмет – но все напрасно: едва начинал он целиться, как голая обезьяна появлялась снова пред его глазами, и нетерпение милорда превращалось в бешенство. Сделав последнее усилие и все-таки подумав об обезьяне, милорд бросил пистолет и бежал с места поединка.

Три раза в течение десяти лет отыскивал милорд маркиза, платил за него долги и, целясь, вспоминал обезьяну.»

– Что же сделалось с миледи? – спросил я Крозеля.

– С миледи? – повторил он.

– Ну да, женою милорда?

– Поверите ли, что мне и в голову не пришло спросить о ней!

– Может ли быть?

– Клянусь вам, – сказал Крозель, смеясь, – но если это вас интересует, я сию минуту... – И с последним словом француз схватил шляпу и, не слушая меня, пустился бегом с лестницы.

Чрез час времени Доминик вручил мне письмо; я взглянул на адрес – почерк незнакомый, читаю: «Миледи, благодаря бога, здравствует».

Впервые рассказ был опубликован в 1852 году в журнале «Отечественные записки» (№ 2).

Е. Н. Эдельсон отметил «очень живой и легкий слог» «Туриста» (Москвитянин, 1852, № 5, отд. 5, с. 34). Эту же похвалу повторил В. Р. Зотов, по мнению которого, однако, рассказ растянут ненужными подробностями (см.: Пантеон, 1852, № 3, отд. 8, с. 6).

С. 396. Артист– здесь: художник, живописец.

Корсо – центральная улица Рима.

Лаурино – улица в центральной части Рима.

С. 397. Политехническая школа – привилегированное высшее учебное заведение во Франции.

...покуда не прибыл какой-то inspecteur des hautes йcoles... – Прибывший инспектор, очевидно, потребовал у Крозеля свидетельство о сдаче специального экзамена на звание домашнего учителя, введенного в 1834 г.