– Слава не справлялся?

– Опять ты за своё. Слава лишь часть этой легенды. Он правда надеялся на большее, но я так и не смогла забыть тебя. Он мучился со мной, но терпел. – Она испытующе посмотрела мне в глаза. – Ты вспоминал обо мне?

– Да, и каждый раз мне было больно, – неохотно ответил я. – Поэтому старался выбросить из головы. Сначала это было очень трудно, потом легче.

– Получилось?

– Нет. – Я ответил не задумываясь. Даже сам от себя не ожидал. Но это правда.

– Ты сможешь меня простить?

Я смотрел на неё. Всё такое же милое и очень любимое личико. Как-будто перенесся в то время, когда мы только начали встречаться. Курорт, лазурный берег. И эти глаза. Она сейчас смотрела на меня также, как и тогда. Я даже не уловил момент, как она приблизилась и прильнула тёплыми дрожащими губами к моим, а руки обвили мою шею.

Сказать, что я был обескуражен, не сказать ничего. С тех пор, как мы расстались у меня не было никого. Друзья неоднократно звали в поход по злачным местам, но я ограничивался ближайшим пабом. Хотели с кем-нибудь познакомить, но ничего не получалось. Да я просто не хотел уже новых отношений. Когда её губы впились в мои, я охотно ответил. Как-будто не было этих лет разлуки, обид и претензий. Пионерский поцелуй плавно перешёл во французский. Я обнимал её крепко, но нежно. Мои руки уже начали исследовать её как всегда безупречное тело. Она тоже начала меня гладить. Причем там, где обычно друзья и родители не гладят. Наше дыхание участилось. Я потянулся к застежкам её комбинезона. Она начала расстегивать мой.

Внезапно в голове что-то щёлкнуло. Какой-то гадский но до боли правильный тумблер. Я резко отстранился от неё. Она посмотрела на меня очень удивлённо и испуганно.

– Что случилось? – Спросила она стараясь справиться с дыханием.

– Я так не могу.

– Не понимаю!

– Боль этих лет не даёт мне так быстро всё забыть. Извини.

Я застегнул комбинезон, глубоко вдохнул и выдохнул. Алла молчала и продолжала смотреть мне в глаза. В уголках её глаз затаились слезинки. Я сделал вид, что не заметил этого. Одним глотком допил чай, ещё раз резко выдохнул и вышел в салон.

Здесь было темно. Арсений сдержал обещание и вырубил свет. Все спали, сопели на все лады. Бизон как всегда храпел. Похоже Алла смогла уговорить старпома не выключать свет в хозблоке. Иначе как объяснить, что он там по прежнему горел? Пользуясь полоской света из приоткрытой двери, я дошёл до своего места и лёг спать. Заснуть долго не получалось, внутри всё кипело. От нахлынувших чувств и не забытой обиды. Внутри боролись противоречивые чувства и желания. С одной стороны, у меня не укладывалось в голове, как она так могла поступить со мной ради карьеры? С другой – я не смог забыть её. Она мне всё также снилась по ночам и сны эти были счастливыми. В такие дни просыпаться и осознавать реальность было особенно больно. Я не подавал вида, но когда увидел её на орбиталке, сердце дрогнуло и застучало сильнее. Несмотря на все обиды, я всё ещё её любил. Так вот о чем говорил тогда полковник. Он видел меня насквозь и знал, что творится у меня на душе. Мне очень хотелось вернуть всё обратно, но вот так сразу взять и всё простить? И как ни в чем не бывало заняться любовью в камбузе потерпевшего крушения шаттла? Да, я этого хотел. Но ещё не все иголки вынул из сердца, ещё было больно.

В этих размышлениях я и заснул. Когда я засыпал, Аллы рядом ещё не было. Когда проснулся – уже не было. А может и когда спал не было. Ночью я не просыпался.

Больше половины экипажа уже были на ногах. Кто-то завтракал, кто-то экипировался. Увидев, что все бойцы проснулись, Сеня включил свет на полную. Теперь проснулись все. Я встал и пошёл выполнять утренние процедуры. Алла вместе с другими участвовала в сборах. На меня не обращала внимания, как-будто меня нет. Лицо у неё выглядело заплаканным, отекшие веки. Видимо ей было далеко не пофиг вчерашнее. Этот факт, несмотря на сегодняшний игнор, немного согрел кусок льда в груди.

После быстрого перекуса я начал собираться. Ну собрался то я вчера, осталось только на себя нацепить. За иллюминатором начало светлеть. На выход сначала мы втроем. Сеня уже на снаряженном квадрике в трюме.

Двери шлюза в этот раз открылись практически бесшумно. Видимо Макнелли не спалось и он поменял разбитый ролик. Приготовившись к бою, начали спускаться по трапу. Небо было ещё темным, но на востоке уже посветлело и вот-вот выглянет краешек солнца. Никакой крупной живности не видно. Бизон просканировал лес.

– Чисто, Володь! – отрапортовал он. – Ни одного жабыча или паука рядом нет. Какая-то мелочь снуёт и всё.

– Значит выдвигаемся! – скомандовал я и махнул рукой торчащим из шлюза Кашнину и Макнелли. – Сеня на выход!

Сбоку шаттла, прямо над самым песком, поднялась панель и оттуда выплыл Арсений на квадрике. Как только выехал из ангара, сразу вдавил гашетку и вылетел, как пуля. Я поневоле залюбовался заложенным виражом. Дружбан по ходу и правда чувствовал себя за рулем как дома. Хотя о чем я? Просто так людей пилотами не берут. Сеня должен был оставить ящики возле ручья и ехать обратно. Дорогу и приметы места я описал, не потеряется.

Когда мы всем отрядом повернули посреди пляжа на запад, первым делом у меня появилась мысль перейти на бег. Вовремя очухался, гражданские были неплохо навьюченные. Бежать с таким рюкзаком я бы тоже отказался. К качестве компромисса – быстрый шаг.

Кстати! У меня же есть дрон! Я отцепил его от пояса и активировал. Один минус – я не смогу смотреть непрерывно вокруг себя (точнее вообще смотреть придётся только в экран). А, ещё один – пушку в сторону, я теперь не боец. Взвесив все за и против, я обернулся и поискал взглядом Макнелли. Когда я вручил ему пульт от зависшего в небе дрона, он засиял, как пуговица на парадном кителе. Ну и отлично! И я теперь смогу нормально отрядом командовать, и техника в надёжных руках. Дэнни поднял дрон выше и покрутил его в разные стороны.