— Прошу! — стражник открыл дверь и отошел, пропуская узницу. Девушка зашла, дверь за ней закрылась, но стражник остался с другой стороны.

— Садись. — за столом с двумя стульями сидел старейшина Сюй, вертя в руке нефритовую табличку.

— Старейшина Сюй, простите меня! Я не знаю, что на меня нашло! — Тяньша глубоко поклонилась старейшине, ожидая от него выволочки. Надо покаяться как можно искреннее на вид — может, и пронесёт!

— Пф! Не надо мне тут твоих поклонов! Садись! У меня тут есть отчёт от городской стражи. — старейшина махнул табличкой. — но лучше расскажи сама, зачем ты это всё устроила.

Тяньша села и насупилась. Что рассказывать-то? Оно само просто так получилось!

…Идя к столу с семейством Лю, девушка чувствовала, будто у неё внутри всё пылает, но не жаром, а самым жутким холодом, который она только могла почувствовать. Холод заполнил её духовный сосуд, растёкся по меридианам, наполнил собой мышцы. Но, к удивлению, холод не сковывал, а, наоборот, будто усилил её, обострил восприятие, сделав мир вокруг чётче и понятнее. Кожу покалывали изнутри ледяные иголочки, особенно на кистях рук, и казалось, что только горячая свежая кровь может смыть покалывание и растопить холод внутри.

— А теперь становись на колени и… — Лю Тэнфей хотел что-то сказать, наслаждаясь тем, что его давняя игрушка снова оказалась в его руках, но подошедшая вплотную Тяньша мгновенно ударила его ногой в грудь. В груди что-то хрустнуло, изо рта Тэнфея выплеснулась кровь, а парень кубарем полетел на пол вместе с обломками кресла.

— Да как ты смеешь!

Слева вскочил ещё один Лю, повзрослевший, но легко узнаваемый жополиз из старой стаи Тэнфея. Он попытался ударит Тяньшу рукой, но та легко уклонилась, поймала его руку в захват и с хрустом сломала так, что лучевая кость прорвала кожу и высунулась из руки, похожая на ошкуренную ветку. Лю завизжал от боли, но удар кулаком в челюсть прервал его крик.

Три молодых парня Лю и дед Лю Синь вскочили на ноги и ринулись на девушку, разъярившись от вида крови. Они ещё не понимали, что бывшая бесталанная рабыня весьма изменилась за прошедшие годы, и подумали, что легко одержат победу, если навалятся толпой.

Тяньша превратилась в вихрь, который налетел на своих противников — и превратил их в стенающую и валяющуюся на камне пола массу. Сломать ударом ноги коленную чашечку и добить ударом ребром ладони в низ челюсти, уклониться и выбить искры из глаз ударом пятки в ухо, двумя шагами обойти противника и вонзить локоть ему в позвоночник! «Техника Внутренней горы» и «Техника Преобразования тела» сделали девушку непобедимой для этих слабых культиваторов.

Лю Синь, получив встречный удар кулаком по своему кулаку, волевым усилием заблокировал боль в поломанных пальцах и выхватил из ножен семейную реликвию — клинок «Честь и Достоинство», которым Лю владели уже больше тысячи лет. Да, это была его внучка, но она накинулась на его внуков, а их он ценил намного больше, чем её! Вложив всю силу культивации в этот удар, Лю Синь рубанул размашистым ударом сверху вниз, надеясь разрубить противницу или хотя бы лишить её конечности.

Тяньша, почувствовав телом мощный выброс Ян Ци, ушла с линии удара, а потом схватила за руку деда и с силой дёрнула его по траектории удара. Лю Синь потерял равновесие и завалился вперёд, вонзив в меч в каменную плиту. Девушка сразу же с силой пнула по лезвию, то не выдержало и лопнуло, развалившись на несколько частей. Лю Синь с неверием посмотрел на свою руку с эфесом и остатками лезвия и пропустил быстрый удар кулака в висок, упал на четвереньки — и получил ещё несколько пинков по рёбрам и по голове, потеряв сознание.

Тяньша стояла над поверженными бывшими родственниками, тяжело дыша. Ярость постепенно сходила, горячка боя спадала, но она чувствовала, что ещё не всё. Все годы, что она жила с Лан Е, тот учил её, что месть не приводит ни к чему хорошему. Месть, говорил старик, делает человека похожим на трухлявое дерево. Снаружи оно может быть здоровым и даже давать какие-то плоды. Но стоит только подуть сильному ветру — и оно сломается и рухнет, не в силах выдержать даже такого небольшого испытания. Так и месть выжигает человека изнутри, его душа сгорает, и человек превращается просто в оболочку, внутри которой только пепел души. Тяньша доверяла Лан Е, поэтому его доводы её убедили, и она не планировала когда-либо мстить семье Лю. Но раз уж они сами влезли в её жизнь…

Девушке пришла в голову мысль, что месть может быть и другой. Скорее похожей на чирей или рану, которые сверху вроде бы зажили и радуют здоровой кожей, но внутри нарыв остался. И будет болеть и накапливаться, пока не вскроешь это и не вычистишь нагноение. Что ж, настало время и ей вычистить старые обиды!…

— Ученица Лан, ты же понимаешь, что ты девушка, а девушка так не поступает? Верно?

— Да, старейшина Сюй! Я понимаю! Просто….

— Ох уж это «просто»! А как по мне, так это просто ни в какие ворота не лезет! — старейшина посмотрел на нефритовую табличку в руке и стал цитировать отчёт стражников. — «Ученица секты Опадающей листвы Лан взяла с соседнего стола утку по-летневетровски и засунула её в заднепроходное отверстие господина Лю Мо, разорвав его при этом не менее чем на три сантиметра». Вот что это? Как?! Как это тебе в голову пришло?

— Я… я извиняюсь… — пробубнила под нос Тяньша. Ну как объяснить старейшине, что этот самый Лю Мо, когда самой Тяньше было восемь лет, разозлил огромного гуся и бросил его к ней? Гусь тогда с полкилометра гнался за девочкой, кусая её и хлопая крыльями. У неё вся спина в синяках была после этого! Ну а вчера вечером гуся рядом не было, зато она увидела запеченную утку на соседнем столике, ну и…

— А вот это. «Ученица лан сломала родовое сокровище семьи Лю и стала запихивать его в рот старейшины семьи Лю — Лю Синь и громко кричала «Теперь в твоём животе будет больше чести и достоинства, чем во всей вашей обосратой семейке!»».