Шрифт:
— Сизиф ... — пробормотал вдруг Лаэрт. — Саймон — это не Саймон, а Сизиф.
Мы с Автоликом переглянулись. Я сделал скорбное лицо, а потом покрутил пальцем у виска. Точно, рехнулся.
— Я Сизифа уже лет десять не видел, — озабоченно сказал Автолик. Посмотрев на меня, хмыкнул, потом попросил: — Саймон, повернись-ка боком...Чуть-чуть.
Я повернулся в профиль, а сын Гермеса сказал:
— Слушай, если на тебя сбоку смотреть — вылитый Сизиф. Только, Сизифу уже лет семьдесят должно быть, старик уже. Лаэрт с ним когда-то в плавание был, запомнил.
— Может, твоему зятю Сизиф камень кинул, да по голове попал? — поинтересовался я.
— Какой камень? — не понял Автолик.
— Такой здоровенный, что он в подземном царстве катает. Закатит на гору, а камень сорвется, вниз полетит. Вот, камень из Аида выскочил, прямо Лаэрту по башке и попал, а теперь он на всех и бросается.
Про Сизифа я помнил только то, что он чем-то провинился перед богами и теперь таскает в гору огромный камень [4] . И выражение у нас есть «сизифов труд».
4
Если много версий, отчего Сизиф прогневал богов. То, что он воровал с Олимпа нектар и амброзию, ему с рук сходило. Чаще всего вспоминают, что он умудрился взять в плен бога смерти Танатоса. Еще вспоминают, что он, накануне смерти запретил жене проводить погребальные обряды, а попав в подземное царство упросил Аида вернуть его на землю, чтобы навести порядок и сделать жене внушение. Но оказавшись дома, возвращаться в царство мертвых не захотел. Гуляя по земле, он встретился с Автоликом. Сплетня, что на самом-то деле Одиссей не сын Лаэрта, а сын Сизифа, приписывается воину Терситу, развлекавшему воинов под Троей.
Далее я привожу пересказ отрывка из Ф.Зеленского, известного исследователя мифов. "Автолику так понравился Сизиф, что тот сказал: "Как жаль, что у меня нет второй дочери; быть бы тебе моим зятем. Но у меня только одна, и ту я обещал выдать замуж за Лаэрта итакийского«— «Обещал? Клятвенно?» —"Да, клятвенно". —"Именем Гермеса?" —"Нет, Зевса и Геры олимпийских" —"Это другое дело; но как ты ее к нему отправишь?" —"Под чье-нибудь охраной«. — «Хочешь под моей?» — «Изволь».
Одиссею ужасно не нравилось, что его отцом считают какого-то Сизифа и он, в отместку, жестоко избил Терсита.
— Так что, помер Сизиф? — озабоченно поинтересовался Автолик. — А давно помер?
Как по мне, так Сизиф был мертвым всю мою жизнь, плюс еще не меньше трех тысяч лет. Ну, пусть будет три.
— Так уже года три, никак не меньше, — сообщил я.
— Целых три? — радостно переспросил Автолик. Бесцеремонно толкнув лежавшего зятя, спросил: —Слышишь, баран итакский, о чем человек говорит? Сизиф уже три года как умер, а сколько лет твоему Одиссею?
— П-полтора годика, — еле выговорил Лаэрт. Потом, полежав немного, вдруг подскочил: — А ты не врешь, что ты не Сизиф, а Сизиф уже три года, как умер?
— Ты к башке тряпочку-то приложи, — заботливо сказал Автолик, забирая упавшую тряпицу и смачивая ее водой.Приложив влажную и холодную повязку на лоб зятя, хмыкнул. — Я же тебе говорил, баранья башка, что сплетням не стоит верить. Кем бы я был, если бы собственную дочь под покойника подложил?
— Кем поклясться, что Сизиф давно мертв, и я не Сизиф? — деловито поинтересовался я.
— Герой клянись, покровительницей очага и нашего судна, и пусть она знак пошлет, что ты не врешь, — хрипло потребовал Лаэрт.
— Герой клянусь, что я не Сизиф, а Сизиф в Аиде, — послушно сказал я. — Про знак ничего не скажу, Гера богиня, она на мелочине разменивается.
— Ой, — по-детски вскрикнул Лаэрт, хватаясь за глаз.
Автолик, поднимая с земли маленький влажный камушек, изрек:
— А вот тебе и знамение. И скажи спасибо богине, что она тебя пожалела. Могла бы камень побольше выбрать.
Глава пятая. Самозванный пророк
Дров натащили много и костер по убитому Идмону горел всю ночь. А мы, аргонавты, пели в память товарища торжественные гимны, посвященные богам (слов я не знал, но старательно подпевал). Когда опустела половина бурдюков, начались смешки, кто-то сказал, что умерший любил повеселиться и нужно спеть не только грустную, но и веселую песню. Орфей, хотя был и не слишком пьян, ударил по струнам кифары и запел.
— Адониса Киприда Когда узрела мертвым, Тогда она решила, Убийцу наказать.Песня, об Адонисе, убитом вепрем, вроде бы к месту, а Орфей, аккомпанируя себе на кифаре, помчался вокруг костра, а остальные герои, взявшись за руки, устремились следом, словно вокруг елочки.
— Крылатые эроты Помчались по всем дебрям, И был кабан ужасный Немедленно пленен.Я слушал пение, внимал музыке и ошизевал. Мелодия показалась до боли знакомой. Так и хотелось подпеть: «Нам помнится, вороне, а может быть, собаке, а может быть, корове, однажды повезло», но удержался и офигевал молча. Разве в Древней Элладе могло так быть, чтобы исполняли песню на мотив «Пластилиновой вороны»? Да еще кто? Сам великий Орфей, которому положено играть чинно и петь велеречиво, в духе Хераскова или Державина.
Может, я в какую-то другую Элладу попал? Скажем, не в мифологическую, а в игровую? Популярны же нынче книги в серии ЛитРПГ, где живут в компьютерной вселенной. Вон, начитался писатель Куна или Фрейзера и создал свой мир из «Легенд и мифов Древней Греции», а я в него и попал.
— Один эрот веревкой Тащил свою добычу, Другой шагал по следу И гнал свинью ногой. Сказала Афродита: «Из всех зверей ты злейший, Не ты ль, в бедро поранив, Не ты ль убил мне мужа?» И ей кабан ответил: «Клянусь тебе, Киприда, Что юношу-красавца Я погубить не думал. Я в нем увидел чудо, И, не стерпевши пыла, Поцеловал в бедро, Прости меня, Киприда, Возьми мои клыки, Зачем клыки носить мне, Когда пылаю страстью?» И сжалилась Киприда: Эротам приказала, Чтоб развязали путы. С тех пор за ней ходил он, И в лес не возвратился, И, став рабом Киприды, Как пес, служил эротам. Пока не околел он, А нам на то плевать [5] .5
Феокрит. На смерть Адониса.