Адрьен Чиките с самого начала не понравился — он был толстоват и лицом смахивал на поросенка, — а вот с Денизо по прозвищу Микроскопический Мужчина она пережила довольно бурный роман. Думаю, после всех этих совокуплений «амфибий» она соскучилась по чему-то другому. Денизо стал вторым ее любовником-лилипутом, и, как и с Синьором Помпео, они отлично подошли друг другу.

Адрьен, узнав, что Чикита спит с его братом, пытался покончить с собой и устроил такой скандал, что даже в газетах об этом писали. С этой минуты колибри Маргерита ополчилась на Чикиту за то, что та рассорила братьев. Однажды вечером она пришла к ней в номер и потребовала уехать из Берлина. Чикита отвечала, что уедет, когда ей заблагорассудится, и тогда Маргерита накинулась на нее, как тигрица, и между ними завязалась ожесточенная драка с выдиранием косм и всем прочим. Если бы прибежавшая Рустика не разняла их, поубивали бы друг дружку.

Чиките казалось, что между тремя колибри есть нечто темное, странное, и вскоре она выяснила истинную причину ненависти Маргериты. С юности та имела тайные интимные отношения с обоими братьями. Нет, ты вдумайся. На фотографиях — сущие ангелочки, а туда же.

Эти кровосмесительные делишки Чикиту отпугнули, и, опасаясь мести Маргериты, она решила порвать с Микроскопическим Мужчиной. Когда она объявила Денизо о своем решении, колибри обернулся ястребом и пригрозил ей убийством в случае расставания. Словом, сплошная мелодрама в лилипутском стиле. Если вкратце, Чиките пришлось тайно сесть на поезд и, ни с кем не попрощавшись, отбыть в Италию.

В Риме только и разговоров было, что о гибели Умберто I от рук Гаэтано Бреши, итальянского анархиста, который много лет прожил в Соединенных Штатах, а потом вернулся на родину только затем, чтобы укокошить короля. Утром, днем и вечером под стенами Колизея, в Трастевере и у собора Святого Петра люди судачили об убийстве, словно не имели других тем… И то же во Флоренции и в Венеции.

Из Италии Чикита отправилась в Испанию. Она побаивалась, что там ее плохо примут. Поражение 1898 года оставалось свежо в людской памяти, а она мало того, что кубинка, так еще и долго жила и работала в Штатах. Но страхи не оправдались, испанцы обходились с ней очень дружелюбно и везде принимали с радостью. Сперва она посетила Севилью и закрутила роман с цыганом, который взял моду распевать коплы у нее под окном. К сожалению, он оказался мошенником: в первую же ночь, когда его допустили в спальню, спер золотое яйцо курочки Монтескью. Чикита так разозлилась, что на следующий же день выехала в столицу.

В Мадриде она очень подружилась с писательницей Эмилией Пардо Басан. Они с первого взгляда пришлись друг другу по душе и вскоре стали неразлучны. Пардо Басан даже уговорила директора Прадо впустить их в музей вечером, когда он был закрыт для прочих посетителей, и Чикита в свое удовольствие насмотрелась на полотна Гойи, Мурильо, Эль Греко и Веласкеса, не боясь, что кто-то ее толкнет или загородит картины своим ростом. Больше всего ей понравились «Менины», надо думать, потому, что там изображаются карлики.

Однажды Эмилия Пардо Басан устроила званый вечер, собрались художники, политики и дипломаты. Чикита отважилась спеть, словно настоящая мадридская маха, отрывок из сарсуэлы «Празднество голубки», очень модной тогда в Мадриде, а аккомпанировал ей сам композитор, маэстро Томас Бретон:

Это была импровизация, никто ничего не репетировал, но они сорвали бешеные аплодисменты, будто выступали в театре «Аполло». А больше всех восхитился посол Марокко. Он немедленно послал султану телеграмму с цветистой похвалой Чиките. Через несколько дней она получила от султана пергаментный свиток с приглашением: он звал ее погостить при дворе. Недолго думая, они с Рустикой снялись с места, выехали в Альхесирас и сели на пароход до Танжера.

В порту их должны были встретить солдаты султана и проводить до Феса. Но еще до прибытия кто-то подсыпал кубинкам сильного снотворного в еду. В Танжере их, полусонных, вынесли с корабля в огромной корзине и похитили.

Не надо делать такое лицо! Я не виноват, если тебе с трудом в это верится. Я же пересказываю, что было в книжке, — хотя и сам сомневаюсь насчет этого якобы похищения. С другой стороны, в те времена арабы и впрямь жили, как в «Тысяче и одной ночи», и людей крали направо и налево, так что… чем черт не шутит! Все может быть.

Продолжим. Чикита и Рустика пришли в себя посреди пустыни, притороченными к верблюжьим хребтам, в окружении угрюмых мужчин в тюрбанах. Сообразив, что они попали к злоумышленникам, Рустика взбесилась. Она обругала Чикиту за то, что та необдуманно приняла приглашение какого-то незнакомца, и, памятуя о привычке бабки Минги обращаться в трудную минуту к святой Рите Кашийской, долго молила покровительницу безнадежных дел вступиться за них.

Объясняю, что произошло: один купец, плывший из Альхесираса на том же судне, вознамерился выгодно продать Чикиту живущему в пустыне берберскому шейху. У шейха имелся сын, лилипут лет сорока, страшный бабник. Он завел себе аж шесть жен, прекрасных, словно гурии, цветущих и рослых. Только вот ни одна не беременела.

Старый шейх мечтал о внуке и потому кинул клич: он озолотит того, кто добудет лилипуточку в седьмые жены наследнику. Но красивую и хорошо сложенную, потому что сынок у него привередливый и не станет жениться на первой попавшейся бабенке только из-за роста.