Чикита писала в книге, что ночи с Цзинь Линфу были незабываемы, ведь в постели маг оказался не менее искусен, чем на сцене. Он знал, как заставить их тела парить в воздухе, и в полете осыпал ее самыми изощренными и головокружительными ласками. В минуты близости он называл Чикиту Лотосом Тропиков и пел, подыгрывая себе на чем-то вроде контрабаса с одной струной.

Когда они впервые занялись любовью, случилось нечто любопытное. Не успели они раздеться, как китаец попросил Чикиту снять талисман, потому что, по его словам, от золотого шарика исходили сильнейшие флюиды, препятствовавшие его органам прийти в полную боеготовность. Чикита повиновалась, Цзинь Линфу присмотрелся к амулету и лукаво воскликнул:

— Так Лотос Тропиков, стало быть, входит в секту маленьких людей!

Чикита побожилась, что не знает, о чем он толкует, и попросила рассказать подробнее об этой самой секте. Тогда, чтобы никто его ненароком не подслушал, маг сделал несколько пассов, и фургончик наполнился красным дымом, таким густым, что его почти можно было потрогать. Лишь после этого он прошептал на ушко Чиките:

— Не жди от меня подробностей. Даже то немногое, что я сейчас поведаю, может стоить мне жизни, того и гляди — найдут наутро окоченевшим, с языком, утыканным булавками. Знай, что в незапамятные времена такие люди, как ты, создали тайное общество и его силами не раз меняли ход истории. Оно и сейчас существует. Тебя пока еще не призвали, но вскоре ты вступишь в братство. Талисман не оставляет сомнений: ты одна из избранных.

Чиките все это показалось каким-то бредом, но, с другой стороны, следовало признать: и книготорговец Розмберк, и детектив Свитблад перед смертью упоминали о существовании братства карликов. Если оно и вправду есть, очень возможно, что вдова Тома Большого Пальца и Граф Магри входят в его верхушку. Но каковы его цели? И какими средствами они достигаются? Убийство хозяина «Пальмы Деворы» и обоих детективов — дело рук его членов? И когда ее призовут, если, как сказал Цзинь Линфу, амулет связан с обществом? Маг, утомившись ее расспросами, щелкнул пальцами, Чикита разом онемела, и ласки продолжились в полной тишине.

Впоследствии Цзинь Линфу больше не заговаривал о секте. «Не думай об этом раньше времени», — отвечал он, если Чикита начинала допытываться. Она послушалась и перестала терзаться. «Успею еще, если придется», — говорила она себе.

Через некоторое время и этому роману пришел конец. То ли фокусник забыл наложить на супругу сонное заклятие, то ли оно не сработало. В общем, она не уснула, прокралась за мужем и увидела, как он проникает в фургончик Чикиты. Рустика сторожила снаружи, чтобы любовников не беспокоили, но китаянка в два счета обездвижила ее заклинанием. Может, она сама и не была волшебницей, но за годы возле Цзинь Линфу кое-чего поднабралась. Она ворвалась внутрь и застала Чикиту и фокусника голыми, возлежащими в обнимку на облаке красного дыма. И угадай, что же эта негодяйка сделала? Выхватила из-за пазухи склянку с серной кислотой и хотела плеснуть в лицо Чиките.

К счастью, в эту минуту Рустика вновь обрела способность двигаться, вбежала и схватила мстительную китаянку за ногу. Та потеряла равновесие, выронила склянку и в результате опрокинула ее себе на лицо. Тут она так завопила и стала изрыгать такие проклятия (на китайском, разумеется), что весь Мидуэй сбежался посмотреть, в чем дело.

Какое действие возымела серная кислота, осталось неизвестным. Цзинь Линфу сотворил еще одно заклятие и вместе с женой мгновенно растаял в воздухе. Но с того вечера она всегда носила густую вуаль. Одни утверждали, будто половина ее лица страшно обезображена. Другие, напротив, говорили, что кислота едва забрызгала ее и оставила лишь маленький ожог на мочке, но гордая китаянка не хотела показывать даже его. Во время шоу она тоже не снимала вуали. Как уж там после все утряслось, в дальнейших гастролях по Штатам или по возвращении в Европу, — не могу сказать. Но Чикита вспоминала, что до самого первого ноября, когда выставка закрылась, жена Цзинь Линфу не открывала лица.

Скандал навредил бы и лилипутке, и магу, а потому любовники вынуждены были расстаться. Чикита в благодарность за спасение от серной кислоты велела Рустике просить всего, что та пожелает. И знаешь, что она попросила? Попросила хозяйку немножко передохнуть от мужиков, потому что фургончик превратился в проходной двор, и Рустике порядком надоела эта вечная беготня. У Чикиты было немало недостатков, но держать слово она умела и пошла навстречу Рустике. Сохраняла обет гораздо дольше, чем служанка смела надеяться.

Если ты думаешь, что в Омахе Чикита перестала следить за мировыми событиями, то глубоко ошибаешься. Она обожала читать газеты. Всякий раз, берясь за свежий номер, она со смешанным чувством нежности и тоски вспоминала Патрика Кринигана и в первую очередь, естественно, выискивала новости о Кубе. За пять месяцев чего там только ни случилось. Наконец-то, после долгого ожидания приказа от президента Мак-Кинли, американские войска во главе с ковбоями Рузвельта высадились на острове, возле Гуантанамо. Там они вступили в первую битву с испанцами, одержали победу и двинулись на Сантьяго-де-Куба.

Ковбоям, видимо, никто не рассказывал, какой на острове климат, потому что на войну они прибыли в шерстяной форме, а провиант их состоял из консервов, которые сразу же после вскрытия портились на жаре. Не подумай, будто в американском десанте были только белые. На Кубе воевали два полка негров, только про них никогда не вспоминают: «мужественные всадники» Рузвельта захапали себе всю славу.

В общем, американские морские пехотинцы задали жару испанским солдатикам. В Испании набирали на службу шестнадцати- и семнадцатилетних сопляков и отправляли за океан, почти не научив стрелять. Премьер-министр Кановас дель Кастильо до того, как анархист Голли повстречался на его пути, заявлял, что Испания готова пожертвовать последним мужчиной и последней песетой — лишь бы не потерять любимую колонию.