Кронштадт.
Середина зимы, девяностые годы…
Зимнее солнце ярко светило, но тепла не давало. Ненадолго метели и вьюги от Кронштадта отступили. На улице стоят трескучие морозы, снегу привалило «выше крыши».
Старший лейтенант Сергей Петров неспешно болтает с помощником оперативного дежурного по бригаде старшим лейтенантом Андреем Хромовым. Вечно лохматый и неопрятно одетый Хромов хлебает крепко заваренный чай маленькими глотками из гранёного стакана без подстаканника.
Сегодня воскресенье, можно никуда не торопиться. Сергей с утра отвел личный состав дивизиона рейдовых тральщиков в городскую баню. И вот на обратном пути заглянул в штаб бригады, план дивизиона на завтра сверить. И домой позвонить надо, давно с родителями не разговаривал. А телефон только в бригаде есть.
Закончив все намеченные дела, старлей «чешет языком» обо всем на свете – подготовка к навигации … обстановка в стране и мире … хорошо бы получку за октябрь – ноябрь – декабрь получить …
– Закат, я паром «Коробицин», – вдруг разрывает тишину радиодинамик на стене, – прием.
– Я закат, – вяло отзывается Андрей в трубку радиостанции.
– Закат, я паром. Сигнал «Хваткий», – продолжает резать радиодинамик, – прямо на фарватере.
– Что у него там за «Хват-сват-кий»? – обжёгшись очередным глотком чая, с недоумением смотрит Андрей на Сергея.
Петров тоже пожимает плечами.
– Закрывайте рейды! Срочно! – не успокаивается динамик…
– Вот чёрт! Мина это! На фарватере прямо, – осеняет Петрова, – давай, срочно в порт Питера звони, чтобы никого не пускали к Кронштадту.
– Может он чего-то перепутал? – с недоверием тянет Хромов.
– Ты что, обезумел, это же Кузмич, я его по голосу узнаю…
– И что, Кузмич?…
– А то! Он нам с тобой фору вместе взятым даст. Я прошлым летом людей с его «омика» снимал. Он одним взглядом всех в строй поставил.
Конец ознакомительного фрагмента.