«О Господи, какая тупость, – подумал Мэл. – И зачем я только это сделал?»

Человек, которого он только что так основательно избил, прижался разбитым ртом к ржавой сетке двери.

– Ты сдохнешь, – сказал он Мэлу, и наслаждение буквально сочилось из его слов, как кровь из рассеченной губы. – Медленно. О-о-очень медленно.

– И не надейся, что кто-то придет тебя спасать, – сказала Узколицая. – Ты, похоже, капитан «Светлячка», и у тебя есть команда. Так вот, мы отвезли тебя на твоем же шаттле из «Гилдерс» и выставили дело так, как будто ты сам его пилотировал. И никто, даже твои собственные люди, ничего не заподозрит. Все просто решат, что ты, как настоящий трус, просто смылся, и не станут тебя искать.

– Если ты так думаешь, – ответил Мэл, – значит, ты здорово недооценила мою команду. Одурачить их непросто. Они придут за мной, я это нутром чую. И тогда, милая, ты пожалеешь об этом, ведь они будут злые как черти и реально испортят тебе день.

– Ну да, ну да, – ответила Узколицая. – Даже если и так, то всё равно они наверняка опоздают. Сколько, по-твоему, тебе осталось? Мы просто ждем еще пару людей. Как только они приедут – а это произойдет с минуты на минуту, – начнется суд. И будь уверен, он не затянется. Рейнольдс, жить тебе еще несколько часов. Наслаждайся оставшимся временем, потому что его совсем немного.

18

Комната была большая, с искусственным водопадом высотой не менее пятнадцати футов. Вода лилась в пруд, выложенный плиткой. Золотые карпы лениво плавали между листьями кувшинок, время от времени поднимались на поверхность и разевали рты.

Напротив находилось панорамное окно, по бокам от которого стояли блестящие мечи и секиры. Из окна открывался вид на особенно красивую часть Персефоны, где между серебристыми небоскребами висели большие сады. Богатый район. Если доки были адом, то здесь был рай.

Мика Вонг, проводивший Бука в эту комнату, позволил ему пару минут полюбоваться окрестностями, а затем жестом предложил ему сесть в богато украшенное мягкое кресло. Вонг взял со столика пульт дистанционного управления и включил стоявший рядом с креслом голографический камин. Затем он приказал дворецкому, одетому в ливрею с латунными пуговицами, принести напитки. Дворецкий наполнил две золотистые чаши из декантера того же цвета, протянул одну из них Буку, а вторую – Вонгу, после чего скользнул в угол и встал там, устремив бесстрастный взор в какую-то невидимую точку.

Бук опустился в кресло и понюхал жидкость в чаше. Он ожидал, что это будет вино, от которого ему придется отказаться, но, к своему восхищению, обнаружил, что это чистая пресная вода. Вода, охлажденная до идеальной температуры, показалась ему нектаром и в значительной степени помогла унять боль от ударов, нанесенных Данвуди и компанией.

Вонг сел напротив него. Годы не сильно изменили бывшего начальника антитеррористического отдела Альянса. Высокий, загорелый и подтянутый, в черных брюках и сине-серой рубашке, он был похож на военного. А вот его некогда черные волосы теперь стали серебристыми, а не чисто белыми, как у Бука.

– Ну что, – сказал он, – Дерриала Бука ограбили. Кто бы мог подумать? Не кого-нибудь, а тебя.

Бук смущенно улыбнулся.

– Наверное, я теряю хватку.

– Сомневаюсь. Что произошло?

– Проявил милосердие к человеку, а он решил, что я слишком жадный. – Бук пожал плечами. – Как говорится, ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

– Да, тебя наказали, это точно.

– По-моему, ситуация была под контролем…

– Но это не так, это же ясно.

– А ты, столь же очевидно, хватку не потерял, – сказал Бук. – Для старика ты довольно ловко скачешь.

– Я поддерживаю форму, – ответил Вонг. – У меня в доме есть додзё, и мой тренер почти ежедневно проводит со мной спарринги. То, что я ушел на покой, не означает, что я должен гнить здесь. Когда эти громилы меня заметили, было уже слишком поздно.

– Додзё, эта комната, огромный дом, слуги… – Бук указал на дворецкого, который старательно делал вид, будто ничего не замечает. – Неплохо живешь, Мика.

«Особенно для человека, получающего армейскую пенсию», – подумал, но не сказал Бук. Да, конечно, начальнику целого отдела полагалась неплохая сумма и куча бонусов, но хватит ли их на подобный уровень жизни? Вряд ли.

– Я свожу концы с концами, – ответил Вонг. – А ты? Всё сидишь взаперти в Саутдауне?

– Несколько месяцев назад я покинул аббатство. Решил немного побыть в миру.

– Почему? – Вонг положил ногу на ногу и отхлебнул из чаши. – Я стараюсь по возможности его из-бегать.

– Я понял, что у меня еще остались дела. Жизнь, состоящая из размышлений и молитв, дает мир и покой, превосходящие всякое понимание, однако во вселенной до мира еще далеко. Жить так, когда столько людей нуждается в помощи, – это эгоизм.