Мне это не понравилось.

— Что? — Недоуменно переспросил я. — Нет, — помотал я отрицательно головой. — Я не о себе, то есть ее, вонь, чувствуют все. У нас во втором взводе постоянно пахнет. В их расположении и в их части окопов. Ни я, ни младший лейтенант Ветряков, что командует взводом так и не поняли что происходит. Думали, может нечистоплотный солдат попался. Всех проверили. Все моются регулярно. Ходят в баню. Еду не раскидывают и не прячут. Мы так и не нашли причину запаха.

В разговор влез злой комроты.

— Почему я не знал?!

— Лейтенант Ветряков должен был доложить, — пожал я плечами. — Может, забыл?

Отец Олег, словно о чем-то вспомнив, огляделся.

— А где мой коллега? К вам же приписан послушник?

Налбат перевел свой злобный взгляд на инока.

— Утром видел его, а сейчас и не знаю... Бродит где-то. Вынюхивает.

Отец Олег еще больше пасмурнел.

— Ведите меня во второй взвод. В место, где пахнет сильнее всего, и отправьте солдат на поиски моего брата, послушника. Не нравится мне происходящее в вашей роте. Сейчас же!

Командир Налбат сам повел инока в расположение взвода. Монах семенил за ним следом, а я замыкал нашу колонну. Вот и поворот на окопы, которые постоянно воняют. Тут редко кто праздно шатается. Солдаты провожали нас взглядом, но вопросов не задавали, продолжая нести службу, стоя в караулах.

Вонь почувствовали все. Я уже привычно прикрыл нос рукавом кителя.

— Стой! — Резко скомандовал инок старшему лейтенанту Налбату, прикрыв глаза и словно к чему-то прислушиваясь.

Он медленно опустил голову вниз и присмотрелся к земле в окопе. Ковырнул ее носком ботинка и сказал.

— Здесь. Нужна лопата.

Мы с командиром переглянулись, и я сбегал за лопатой. Копал тоже я. Впрочем, глубоко копать не потребовалось.

Отец Олег, когда увидел то, что скрывалось под землей, вспыхнул белой вспышкой, что разошлась от него во все стороны и опрокинула меня, командира и ближайших солдат на землю, хорошенько приложив нас об нее спиной.

— Ай!

— Бля.

Я тоже не сдержался и выругался. Только командир промолчал, но его взгляд сам говорил за себя.

— Харитон, — прошептал отец Олег, встав на колени рядом с ямой, что я выкопал. Он приподнял голову послушнику и бережно поцеловал его в лоб, после чего прикрыл ему глаза и опустил обратно.

Едва взглянув на нас, полный праведного гнева инок, чьи глаза наполнились тем самым белым огнем, которым горят его четки, потребовал от нас построить всю роту перед ним. В его голосе сквозила холодная ярость.

Возражать ему не посмели. Даже часовых сняли с постов и выстроили всю роту в линейку. Солдаты волновались, а лейтенанты проверяли все ли на месте.

Вот они закончили и стали докладывать. Все шло хорошо, пока вперед не вышел младший лейтенант Ветряков.

— Отсутствует рядовой Калязин.

— Где он? — Потребовал от него ответа не менее злой, чем отец Олег, командир роты.

— Не могу знать.

Из строя раздался голос солдата.

— Я видел, как он убегал в лес. Сказал отлить надо и что догонит нас.

Я стал вспоминать кто этот сбежавший солдат. Так... Калязин Глеб. Рядовой. Город Москва. Ничем не примечательный солдат. Службу нес без нареканий. Не знаю. Может он, и правда до ветра убежал?

— За мной, — скомандовал мне и Налбату инок, побежав в ту сторону, куда указал солдат из строя. Командир успел прокричать лейтенантам, чтобы они вернулись к своим обязанностям и доложили о найденном нами трупе послушника в штаб батальона.

Отец Олег словно чувствовал, куда сбежал солдат и вел нас к известной ему точке. Он останавливался, прикрывал глаза на секунду, а потом уверенно выбирал направление.

— Вижу его! — Прошипел Налбат. — Спина впереди мелькнула. Меж деревьев.

— Догоним.

Но убегать солдат и не собирался. Он остановился и дожидался нас. Отец Олег и старший лейтенант Налбат напряглись и не стали подходить близко к улыбающемуся рядовому.

— О, Семен, и ты здесь, — обратился он непосредственно ко мне, словно мы давно знакомы.

Инок и командир подозрительно на меня посмотрели. Я нахмурился.

— Ты же Глеб, да? Глеб Калязин?

— Ха-ха-ха, — засмеялся тот, выслушав мой вопрос. Потом он вытер брызнувшую из глаза слезу и покачал головой. — Я и забыл, как меня здесь называют. Эх, Семен, Семен. Не признал меня, да?

Я еще больше нахмурился.

— Мы не знакомы. Я увидел тебя в первый раз, когда ты прибыл в расположение роты.

Солдат снова рассмеялся. Командир и монах не вмешивались в разговор.