Силы покинули меня внезапно. Воля полностью истощилась, а нить мутации вернулась в клубок, но турецкому летчику это не помогло. Я успел погасить его скорость и почти мягко приземлил его на землю.

Когда я открыл глаза, утерев кровь, что шла из носа, перенапрягся все же, вокруг никого кроме Анатолия не было. Все сбежались к истребителю, вытаскивая из кабины живого и почти невредимого турка.

— Это вы сделали, товарищ старший лейтенант? — Спросил меня с уважением в голосе Толик.

Благодарно кивнув ему, я принял из его рук платок, а потом ответил.

— Я.

Напряжение что держало меня после пещер, спало. Все же я не так безнадежен, как думал. Просто мне попадаются противники куда сильней меня, и на их фоне я смотрюсь жалко. Надеюсь, моя череда неудач закончилась.

Офицеры вернулись за стол через десять минут. Турка они вели за собой. Он был связан и немного побит. Я понял, что сейчас произойдет и сразу открестился.

— Капитан, вы сами с ним разберитесь, хорошо? Мне на фронт надо. Я не могу с ним возиться.

Командир штрафной роты спросил.

— А что мне в рапорте писать?

Я пожал плечами.

— Правду. Так и так. Мимо нашего текущего местоположения проезжал старший лейтенант, кудесник третьей ступени, Смирнов Семен Андреевич. Он направлялся после ранения и госпиталя в расположение своей роты. В это время в небе был замечен вражеский истребитель. Смирнову удалось своей силой кудесника сбить самолет. Вражеский пилот был оперативно задержан и передан роте штрафбата для дальнейшей его передачи высшему командному составу.

Капитан не стал спорить. Понимал, что мне и, правда, не до перевозки военнопленных.

— Добро. Так и напишу.

Съев до крошки все, что осталось на столе мы с Анатолием тепло попрощались с мужиками и отправились в дальнейший путь. Водитель снова не замолкал.

— Ох, и хорошо бьем турков. Глядишь, и выбьем их с нашей земли к лету. Как думаете, старший лейтенант?

После того что случилось с истребителем Толик перестал общаться со мной по имени и начал разговаривать более официально.

— Надеюсь так и будет. У меня своя ферма в Сибири. Хочу вернуться домой. Хозяйству нужен пригляд.

Он поежился.

— Холодно у вас там. Я то местный. Недалеко живу. Горячий ключ. Слышали?

Я кивнул и спросил.

— Фронт севернее. Город захвачен?

— Да, — Анатолий перекрестился. — Бог миловал, и я с семьей успел эвакуироваться. Ничего, — с надеждой в голосе сказал он, — даже если турки дом поломают — восстановим. Вы старший лейтенант как война закончится, в гости приезжайте. Я вам сейчас адресок напишу.

Я принял листок с адресом. Не отказывать же доброму человеку?

К вечеру, как и обещал Анатолий мы подъехали к городу Кропоткин. Водитель старого ЗиЛка был расстроен.

— Вы извините, что в сам город вас не могу доставить. Здесь высаживаю. Но мне никак нельзя.

Ему нужно было объехать город по объездной трасе, вот он и расстроился.

— Нормально все. Давай, — я крепко пожал Толяну руку. — Свидимся еще, если бог даст.

— Берегите себя, — перекрестил он меня на прощание, а потом залез в машину и поехал дальше. Только погудел клаксоном на прощание.

До города всего несколько километров. Отсюда слышу, как идут бои и рвутся снаряды артиллерии. Мимо меня периодически проезжал военный автотранспорт, но я не стал никого останавливать и просить подвезти. Возникло непреодолимое желание немного потянуть время, прежде чем снова брать в руки автомат и идти в бой.

Погода днем в этой части Краснодарского края была чуть хуже, чем в Крыму. Там сейчас плюс пятнадцать, а здесь плюс восемь. Ночью бывают заморозки до минус десяти, но это редкость. Февраль на дворе. Теплеет.

Как я не торопился, к первому посту я вышел уже через двадцать минут. Мои документы тщательно проверили и направили в нужном направлении. На этот раз нашу роту разместили не в окопах, а в самом городе. Что сказать? Военные были на каждом шагу. Все целые здания заняты. Везде установлены посты, пулеметные расчеты. Колючая проволока. Танки, бмп, тяжелые огнеметные системы. Над головой от дома к дому растянуты маскировочные сети. Город превратился в настоящий укрепрайон и так по всему южному или для простоты понимания, турецкому фронту. Наверно есть причина, по которой мы встали здесь и стоим уже семь месяцев. Думаю, я скоро об этом узнаю.