– Да, иногда мне было жалко игрушек и вещей, но я считала, раз тебе нужнее, то делилась. Но почему ты всегда хотела всё у меня забрать? Можешь ответить на этот вопрос? Только не надо снова прикрываться дружбой. Я хочу честного ответа без твоих обычных уловок.

Слушая подругу, Алла смотрела на небо, затянутое тёмно-серыми, клочковатыми облаками. Светлана представлялась ей такой же серой и занудливой, как эти облака, будто присыпанные пылью. Июнь в отличие от мая не осчастливил хорошей погодой. Который день не выглядывало солнце и всё вокруг выглядело безрадостным и тусклым. Ветер гнал по улице выброшенную кем-то пустую пачку из-под чипсов, и этот оранжевый клочок бумаги был самым ярким пятном на пыльном асфальте. Отчего-то победа над подругой не принесла того удовлетворения, на которое Алла рассчитывала. Ей наскучил разговор, но главное, надоело изображать из себя хорошую девочку.

– Честный? А ты и твоя семья всегда были честны со мной? Однажды я случайно услышала, что говорили твои родители обо мне. Мол, я похожа на приблудного котёнка или щенка, вроде тех, что ты притаскивала с улицы домой. Конечно, им не жалко тарелки супа, раз моя никчёмная мамаша забывает меня покормить, но они не желали, чтобы ты привязывалась ко мне, потому что я не такая уж простая, какой кажусь. Мол, на самом деле я продуманная и ненасытная девочка. И это твоя мать сказала обо мне, десятилетнем ребёнке. Я согревалась у вас душой, дома мне было тоскливо и одиноко. Завидовала тому, что о тебе заботятся, с тобой разговаривают и советуются как с взрослым человеком. Я думала: в твоей семье ко мне относятся искренне и тепло, но оказалось, это не так. Знаешь, каким тяжелым бывает разочарование, какие шрамы оно оставляет на сердце.

Светлана с удивлением уставилась на Аллу.

– Если моя мама и сравнила тебя с котёнком, то сочувствуя и жалея. Она ведь у меня прямолинейный человек, её сердило то, что твоя мама занималась только собой и устройством личной жизни, совсем не волновалась за тебя.

Алла покосилась на железную калитку. Разговор происходил возле дома Ласкиных, и ей не хотелось, чтобы мать Светланы услышала его. Та на самом деле была прямодушна и всегда говорила то, что думала. Она оказалась единственным человеком, которого Алла опасалась, подозревала, что Дина Павловна видит её насквозь.

– А тебе не приходило в голову, что такая жалость оскорбительна?

Светлана ахнула.

– И что в ней оскорбительного? Тем более что с восьмого класса тебя уже никто и не жалел. Твоя мама вышла замуж за состоятельного человека, вы стали жить лучше, чем мы, но ты и тогда продолжала забирать у меня то, что тебе приглянулось.

Алла на всякий случай понизила голос.

– Оказывается, ты жмотничала, но хорошо это скрывала. Подумаешь, делилась всякой ерундой, не стоящей упоминания.

Светлана возмутилась.

– Ерундой? Может, для тебя так и было, но не для меня.

Взъерошив волосы, Алла сердито заявила:

– Ты сама виновата! Мне хотелось выяснить: какая ты на самом деле? Когда у тебя иссякнет терпение? Есть ли у него предел? Ты ведь только с виду добрая и спокойная, на самом деле совсем другая… хитрая и двуличная.

Глаза Светланы невольно наполнились слезами. Горько узнать о предательстве, но ещё больнее услышать о себе неприятное мнение от человека, которого считал другом. Алла ухитрилась сделать её виноватой.

– Вот значит, что ты обо мне думаешь. Раз так, то мне проще сообщить: я прекращаю всякое общение с тобой. Больше мы не подруги.

Алла нахмурилась. Ей было досадно терять прежде спокойного и покорного человека, которого всегда можно использовать в своих целях. Но зная характер подруги, догадалась, что та приняла решение и не изменит его. Она долго терпела, но сделав выбор, уже не отступала от него. С чем, чем, а с ослиным упрямством Светланы ей уже приходилось сталкиваться.

– Не ожидала от тебя. Наконец-то ты показала своё истинное лицо, и оно мне не нравится. Не пожалеешь, что вот так глупо разрушила нашу многолетнюю дружбу. Ты меня знаешь, даже если будешь умолять, я больше с тобой не заговорю. Честно сказать, мне жутко надоела твоя унылая физиономия. И ещё. – Алла саркастично улыбнулась. – Ты же понимаешь, что сейчас потеряла не только подругу, но и друга. Осталась одна-одинёшенька. Я ни за что не позволю Сергею видеться с тобой. Он сейчас слушается только меня. – Она окинула собеседницу уничижительным взглядом. – И не вздумай за ним бегать. Данилов теперь мой.

Светлана хотела сказать: «Надолго ли? Как только поймёшь, что больше соперничать не с кем, бросишь его сразу. Так же как ты оставляла игрушки и вещи, ставшие тебе ненужными».

Но поглядев в довольное лицо Аллы, решила промолчать. Все слова вдруг показались ей бессмысленными и лишними, словно они говорили на разных языках. Тихо вздохнув, она произнесла:

– Ну что же… прощай бывшая подружка.

Алла уставилась в бледное лицо Светланы. В эту минуту она до жути её ненавидела. Неприятными показались даже смешные прежде веснушки, ярко проявившиеся на светлой коже.

– Да ладно. Увидимся в институте.

– Не увидимся. – Заметив изумление на лице Аллы, Светлана позволила себе улыбнуться. – Я не собираюсь поступать в один в институт с тобой.

– Ну и дура. Из-за парня рушить своё будущее.

– Кто сказал, что я его разрушаю, просто меняю планы. Теперь буду делать лишь то, что мне по душе.

Помахав рукой, Светлана покинула удивлённую Аллу, которая долго смотрела на захлопнувшуюся калитку с задумчивым выражением на потемневшем от гнева лице.