Граф их не слышал. Он сидел неподвижно, закрыв глаза, дышал ровно и едва слышно в наступившей в карете тишине. А тишина стояла глубокая, карета встала. Жак наверху замер, Массена и Жанна боялись шевельнуться. Неожиданно граф встрепенулся и спросил у бывшего сержанта.

– Сколько времени потребуется конным полицейским достичь границы? Если на хорошей, размашистой рыси...

– Из Варенна?
– спросил Андре.

– Да.

– Если лошади свежие, сильные, около двух часов.

– Лошади свежие, сильные. Поступим так, Андре. Жак на вашей кобыле пусть отправляется в Лонгви и постарается добыть на почте свежих лошадей. Если почувствует что-то неладно, вернется и сообщит нам. В случае, если смена не приведет к большой задержке времени, мы заедем на станцию. Если нас там ждут, будем искать обходной путь.

– Послушайте, - предложил Жак, - может, сменим отну лошадку на отдохнуфшую и поскачем тальше. Через некоторое время опять сменим. На это не уйтет много минут.

– Но в этом случае, - предупредил Массена, - мы сразу привлечем внимание патрулей, выставленных в Лонгви. Я бы, например, сразу смекнул, что господа куда-то очень спешат.

Граф кивнул.

– Это верно. Давай-ка, дружок, отправляйся на почту, там закажешь лошадей. Потом вернешься и расскажешь, что творится в городе.

– Как знаете, ваша светлость, - пробурчал кучер и направился на задки, где была привязана кобыла, на которой скакал Массена.

– Эй, приятель, захвати с собой пистолет, - предложил ему Массена. Только спрячь подальше и смотри, чтобы пуля не выкатилась.

– Как-нибуть управлюсь.

В городе было спокойно. Возле почтовой станции в трактире гуляло с пяток драгун, все они уже были в хорошем подпитии. На станции нашлись свободные лошади, которых Шамсолла тут же записал за господином кавалером. Заплатил прогонные, порасспросил насчет австрияков на границе - злые, наверное, как черти?

Почтмейстер пожал плечами - чего им злиться. Скорей всего напились уже и дрыхнут в тени. Вон какая жара сегодня... Когда только засуха кончится!

На обратном пути Шамсолла не смог совладать с собой. Так и потянуло встать на колени, тем более что пришел час послеполуденного намаза. Который день не молился!.. Он съехал с тракта в буковую рощу, нашел родник, совершил малое омовение и, прижав руки к груди, провозгласил: "Аллах акбар". Затем, дождавшись, когда душу наполнит уже забытое, радующее волнение, дрожащим голосом - услышит ли Всевышний, простит ли?
– приступил к суре Фатхи:

Хвала Аллаху, владыке всех миров,

Милостивому, милосердному;

Властителю судного дня.

Тебе одному поклоняюсь

И к Тебе одному взываю о помощи.

Наставь на путь праведный,

Путь тех, кого одарил Ты своими благами,

Тех, кто не навлек на себя Твоей немилости

И тех, кто не впал в заблуждения:

Аминь!

Затем, уже на коленях, почувствовав неизъяснимое облегчение, добавил суру ан-Наср "Бог в помощь"...

Если пришла помощь Аллаха и победа,

И ты увидел, как люди вступают в веру Аллаха толпами

То воздай хвалу Господу твоему

Проси у него прощения!

Воистину он прощающий и принимающий покаяние...

Он умылся слезами, шатаясь добрался до лошади и с трудом влез в седло. Умиротворенный, отправился дальше, однако грусть-тоска лежала на сердце. Кобыла резвым шагом уносила его прочь от рощи. Вспомнились родители, его учитель-меламед. Тот грозил пальцем - что ж ты, Ицхак, забыл веру предков? Пренебрег наставлениями...

В то же мгновение Шамсолла, отрицательно покрутив головой, принялся исступленно повторять: "Шма Исраэль, Ад-най Элокейну, Ад-най Эхад... Шма Исраэль, Ад-най Элокейну, Ад-най Эхад...".

Для верности Шамсолла добавил "Патер ностер...". На душе стало совсем хорошо. Он пошлепал кобылу по шее, та сразу пошла вскачь, закрутила хвостом. Когда это было? С ним ли это было? Неужели это он гонял на мышастом жеребце по приказам хозяина-купца в далекой Эривани?

Впереди показалась карета, возле нее, за обочиной, на травке сидела Жанна. Возле неё стоя Андре, поглядывал взад и вперед. Его светлости не было видно. Наверное, устроился в салоне, посапывает, изучает местность. В такие минуты его нельзя будить. Ругается, жалуется на головную боль. Ага, вот и он. Действительно отсиживался в карете. Рукой замахал. Что случилось?

Когда слуга подскакал к графу, тот коротко выговорил.

– Не знаю, что и как, только сдается мне, что нам надо поторопиться. Что на станции?

– Есть лошати. Уже ждут-дожитаются. Только перезапрячь...

– Тогда поспешим, - распорядился граф.

Уже в салоне Сен-Жермен признался Андре.

– Не могу понять, что всколыхнуло, но вот жмет на сердце - и все тут. Даже дыханье стиснуло...

Группа из нескольких конных полицейских, прихватив с собой сержанта для опознания, во весь опор мчалась по направлению Лонгви. Коней не жалели, смену они всегда найдут. Если не отыщут, то отберут, в любом случае этих подозрительных путешественников следовало немедленно догнать.