Разумеется парень подошел к делу ответственно, безжалостно оторвав подол своего платья для того, чтобы намотать на руки. Теперь он явно выглядел в своем воображении еще более нелепо, но лучше так чем напороться еще хоть на что-то, что попытается с ними сделать что-то страшное. Правда Лисса стала на него теперь поглядывать еще чаще, иногда совершенно забывая, что она здесь, вообще-то, не просто так.

— Нашла! — крикнула фея, открывая очередной ящик с частями флоры и фауны. Заинтересовавшийся Костя подошел ближе и увидел нечто пленительное и завораживающее.

Это выглядело как звезда, которая каким-то образом очутилась на Земле. Маленькая, покрытая какими-то жилками, бьющаяся с силой десяти сердец, и источающая яркий свет солнца.

Вот только стоило ее взять и пытаться вытащить и пронести хотя бы пару метров, как цвет мерк, биение ослаблялось и так, пока Костя решил не вернуть его на место, пока это чудо не погибло окончательно. Лишь в тяжеленном, недвижимом ларце, обитом жемчужной тканью и источающем прохладу, оно вновь наливалось жизнью.

— Хаасе, тут одна проблема… а цветок тебе в каком виде нужен?

Глава 19. Стена и попка

От нервов фея начала неистово потирать переносицу, будто стараясь таким образом отвлечь себя от своей собственной недальновидности. Впервые в ситуации на все сто была виновата она. Вот только абсолютная секретность по поводу цветка папоротника сама сыграла с ней злую шутку. Все что она о нем знала так это то, что он может любого спасти из объятий смерти.

А потому, когда парень посильнее пояснил ситуацию, она просто не знала, что ему ответить. Сойдет ли ей умерший цветок? Как именно его стоит обработать, возможно ли его воскрешение с помощью каких-то настоек или есть ли возможность сохранить его подольше — фея просто ничего не могла сейчас сказать.

— Что? — обратила она внимание на очень довольное лицо темной, что так и не убралась из комнаты управления, а прогнать ее девушка была просто не в силах. Она была не уверена, что даже в пиковой форме сможет одолеть ее, не то что сейчас.

— Да ничего. Вот думаю когда ты перестанешь строить из себя клоуна и твое умирающее тело само не подтолкнет тебя к плоду истинного бессмертия.

— Сразу видно, что ты слишком мало изучала магические растения Земли, раз не видишь в своих словах проблем. — Бросила Хаасе таким тоном, будто с ней попыталось вступить в спор совершенно неразумное дитя, считающее, что уже знает, как лучше.

— Сказала та, кто не знает, как доставить сюда цветок папоротника. А чудь под моим мудрым руководством хранит у себя с пару десятков бутонов на случай войны…

— Пара… Десятков? — Застыла Хаасе, считая, что ей сейчас наглым образом врут, чтобы действовать на нервы. — Не пытайся показать себя выше, чем ты есть темная. Ты отличная болтунья, только и всего.

— Если раскроешь мне, почему ты не хочешь вкусить плод бессмертия, то я с радостью этим двум идиотам надиктую рецепт жидкого цветка папоротника. Выдерживающего намного больше времени вдали от ларца вечного лета.

Голосом змеи искусительницы прошептала она Хаасе на ушко слова, что та очень хотела услышать. И в ней бились два желания. Желание выжить и желание до самого конца оставаться верной стороне, на которой она родилась. Она искренне считала, что выдача даже крупицы сведений про такие мощные вещи, как магические плоды, может сыграть потом очень злую шутку.

В ее душе метался долг и жизнь, жизнь и долг. Девушка еще раз взглянула на свое тело, что так и не восстановилось, а наоборот, будто потихоньку начинало усыхать, пожирая само себя. Кожа вблизи напоминала пергамент и, казалось, немного потянув, можно полностью ее снять одним махом. И чувствовала она себя все хуже и хуже.

Чертов фомор! Приспособил ее тело так, что она просто не может без него жить! И девушка прекрасно знала, что так и будет, но предпочла умереть свободной, чем жить в перспективе вечно, пока окончательно не сойдет с ума. Но сейчас ей очень сильно не хотелось умирать…

* * *

— Так, слушайте меня, дурачье без навыков. Сейчас вы будете исполнять со своим околонулевым опытом то, что некоторые алхимики не могут сделать годами. — Раздалось Косте и Лиссе по связи одновременно. И голос был не Хаасе…

— Ранхгисса? Что происходит? — Забеспокоился парень, когда после долгого молчания на связь вышла совершенно не та, кого он ждал.

А уж фея выглядела как котенок со вставшей дыбом шерстью, готовый к прыжку на своего кровного врага, стоило только ей услышать первые слова ее соперницы, что хочет украсть ее человека.

— Сейчас я не Ранхгисса, я учитель. И буду исполнять самую дикую вещь на свете, за которую меня саму бы лишили мастерского звания — учить алхимии вслепую. Так что ожидаю максимально коротких и содержательных ответов!